Смертные души - Хань Сун
– Поджигать и тушить – одно и то же.
6. Море без выхода
Вы проникаете в какой-то тоннель. Языки огненного дракона пока что попасть туда не могут. Вскоре вы оказываетесь в подземном хранилище, полном напоминающих обереги от демонов амортизаторов. Это место не очень похоже на палаты. Пространство заставлено машинами причудливого вида, по большей части уже неработающими.
– Судя по всему, это многоцелевой производственный цех, – говорит Сяцюань.
Часть оборудования выглядит весьма футуристично, некоторая аппаратура застыла где-то в премодерне и работает на паровой тяге. Корпусы помечены вырезанными арабскими цифрами. Есть и маркировка на английском. Во многих уголках развешаны металлические дощечки с надписями «Секретно» или «Опасно». Имеются здесь и ряды приземистых машинных залов и дымовых труб, некоторые из них обессиленно попыхивают черным дымом. Еще один источник распространяющегося по больнице смога. Вы и представить себе не могли, что под марсианской больницей могут быть такие сооружения.
Вы даете себе время на кислородную передышку.
На заплетающихся ногах обойдя и осмотрев новое место, Сяцюань заявляет:
– Поняла, больница предназначена не только для приведения в порядок больных, это еще и комплексная производственная структура. Смотри, здесь делают умные ракеты с разделяющейся головной частью и снарядами индивидуального наведения, ядерные установки, квантовые компьютеры, искусственную жизнь, супербактерии, устройства распознания инопланетных существ, приборы сбора больших данных, интернет, навигационные спутники, аппараты суррогатного материнства, продукты с высокой добавленной стоимостью, запчасти к космическим челнокам, наносферы, ионные двигатели… Все, что только можно себе вообразить.
– Так вот оно, истинное лицо марсианской больницы? Она все что угодно делает, – изумляешься ты.
– Она сейчас творит все сущее. Может, ей кажется, что все это лекарства. Готовится так больница к очередному бедствию.
– Точно к бедствию-то?
– А кто ее знает.
– Что же такое больница?
– Жизнь.
– Жизнь?
– Теперь я все поняла… Любая предельно сложная физическая система в конечном счете вырабатывает сознание. Вот у нее обмен веществ, способность к познанию, желание выживать. Она даже умеет бояться до смерти. Она переживает эволюцию и еще может саму себя копировать – это она воспроизвела себя на Марсе, чтобы собирать здесь энергию и знания. Прежние пространственно-временные лимиты ее не сдерживают. Человечества не хватило ей на пропитание. Вот она и воспользовалась Марсом как трамплином, чтобы дуплицировать себя в Солнечной системе, на Млечном Пути, во внешней галактике, в итоге она заполонила собой весь Космос…
Ты задумываешься. А по итогу это все еще космическая больница? Наверно, только так можно воспрепятствовать смерти и бедствию. Может быть, здесь готовят еще более таинственную вещь. Взаимодействует ли больница с резервуаром смертных душ или она сама находится в резервуаре смертных душ? Как все это связано с тобой? Можно ли еще утверждать, что эта вещь создана по твоему замыслу? Не вне тебя ли эта штука? Или ты вообще сон в ее сне…
– Слишком большой размах. Это выходит за пределы моего воображения и понимания, – выдыхаешь ты.
– Да, здесь не получается обеспечить снабжение световой энергией. Мне кажется, что больница развалится от одного удара.
– Так все сложно устроено. Если хоть в одном звене что-то случится, то всю систему ожидает коллапс.
– Это предопределено. Так что бедствия в любом случае не избежать. Система сама генерирует бедствие.
– А какова здесь роль универсального болезнетворного аппарата?
– Да не думаю, что особо важная, просто одна из великого множества деталей. Видимо, больница готова пробовать что угодно, чтобы не дать себе погибнуть, напридумывала она всякие ужасающие средства для поддержания существования.
– Но тогда к чему всеми силами было творить жизнь? Это же так утомительно.
Вы ощущаете, насколько все экстраординарные усилия, которые ушли у больницы на достижение цели, – сизифов труд. Заковал древний царь как-то бога смерти, чтобы никто на земле не умирал, а в результате произошла величайшая трагедия. Ваша больница уже давно и далеко вышла за пределы рядовых фантазий и представлений врачей и больных. Но именно в силу этого не означает ли полный развал больницы, что в один день обрушится сразу весь Космос? Испоганилась составляющая больницу нервная сеть, обвалился огромный массив данных.
Привал на этом складе – что вступление в посмертное наследие. Любой другой мужчина на твоем месте при виде такого количества оборудования сразу бы вздумал завладеть им, но у тебя нет никаких поползновений, словно все это и так уже принадлежит тебе. Даже многовато здесь механизмов, они все взаимосвязаны друг с другом, одно звено опосредует другое. Ты от рождения – их собственник, однако вообще не понимаешь, как всей этой аппаратурой пользоваться. Да и утратил ты контроль над этими механизмами. Эволюция делает из любой технологии вырвавшуюся из-под узды степную лошадку. Достаточно, чтобы в развернутой технической цепочке на самом незначительном участке произошел мельчайший сбой, – и вот вы уже сталкиваетесь с бедствием глобального масштаба. Ни человек, ни техника не в состоянии полностью предотвратить все упущения. Спасительными медикаментами в итоге суициды совершаются.
А в глазах у Сяцюань переливаются искорки, она жадно разглядывает машины. Тебя сразу одолевает страх, что она начнет с тобой бороться. Возникает и нарастает сгусток статического электричества. Длинные волосы женщины свешиваются отвесно вниз, она будто охвачена дьявольским наваждением, сверкают у нее под кожей кровеносные сосуды.
Тут же вы замечаете желтую табличку с черным текстом: «Лаборатория контролируемого ядерного синтеза». Вы проходите внутрь и видите перед собой черный камень высотой с человека.
– Метеорит? – предполагаешь ты.
– Могучий валун. Как он здесь оказался? – задается вопросом Сяцюань.
– Может, его больница перехватила?
– Нет, он похож на замаскированный под метеорит дистанционный снаряд.
И еще замечаете вы на камне остатки надписей, высеченных древним орнаментальным стилем, наподобие текста
