Смертные души - Хань Сун
Сяцюань замечает:
– Топливо для ядерного синтеза – «тяжелый водород», так называемый дейтерий, изотоп водорода. Высокая концентрация этого элемента наблюдается в морской воде, в ней содержатся огроменные, можно даже сказать, неистощимые запасы этого водорода. Похоже, тот, кто возьмет под свой контроль эту штуку, и будет править миром. Смешно, не правда ли? Если вести отсчет с каменного века, то дейтерий – первое обнаруженное человечеством средство самоуничтожения. Это потом уже были нановооружения, ИИ и супербактерии. Эволюция продолжалась миллионы лет, а для обретения человечеством инструмента геноцида потребовалось совсем немного времени. А теперь все скопилось в одной больнице. Случайно ли это? Поверхностные у нас знания об эпохе медицины. Столько всяких средств сгинуло, вот уж воистину «пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ»[60].
– О чем ты думаешь? Что Будда до сих пор скрывался в орудии Судного дня?
– Да о море я думаю, море же гасит любое пламя, в том числе пламя Будды.
– Так и есть. Только та экспедиция – легенда. – Ты вроде как что-то осознал.
– Да, но разве ты не путешествовал по Большому морю?
– Нет, по резервуару смертных душ. Из того моря не было никакого выхода.
– Эх, даже если оно соткано из твоих воспоминаний, то все равно для каждого из нас это реальный мир, подлинное и безукоризненное для нас это Большое море. Вот только боюсь, как бы это не была фигура речи, под которой подразумеваются мириады миров. Подумала я, что так называемое «море» – из ниоткуда возникшая махина. И каждое наступление ее волн вызывает у человека слабость в теле и камень на сердце, такую боль, что жить не хочется. Неплохо, что я это могу ощутить. Малой Вэй, даже если ты и навязал всем свою точку зрения, все равно ты спас нас всех. Отсутствие выхода – тоже выход, – говорит с задумчивой горечью Сяцюань, доставая и развертывая очередную мангу, на этот раз – под названием «Рыбы»[61]. Выглядит все так, будто для Сяцюань эта книжица – единственный близкий друг.
– Ты так думаешь… – ошеломленно выговариваешь ты, разглядывая мангу. Хаотично и бесцельно снуют в море косяки рыб. Все нарисованное – воспоминание о том, чего никогда и не было. Однако море совсем не понарошку плещется где-то там. Ты собственными глазами видел, как оно пожирает жизнь. Человека перед смертью всегда с равной силой охватывают боль, страх, стыд и раскаяние. Ты до настоящего момента уже успел испытать удушье в толще воды, а заодно режущую боль после попадания в сеть. Вот только воплотиться рыбой ты не сумел, утянуло тебя вместе с водой, максимум можешь претендовать ты на роль земноводного, амфибии, по ошибке решившей, что выход можно найти на суше. И все же женщина только что сказала, что именно в таких морях имеются неиссякаемые запасы дейтерия – чудотворной движущей силы. От пламени ядер энергия бурлит непрерывным потоком, ни на мгновение не прерываясь. Этого вполне достаточно, чтобы обеспечивать функционирование всей больницы. Кроме того, только с опорой на эту силу в заданных обстоятельствах можно вывести больных из больницы, доставить их на ту сторону моря. Однако всех обыкновенно заботит лишь вопрос изничтожения соляркой мертвецов, и по небрежности забыли все об этой опции, точно она вышла из моды и ее предали забвению или наложили на нее табу. Получается, что лишь ядерным пламенем можно открыть забаррикадированный путь в Большое море? А может, уже слишком поздно?
На изношенной покрышке стоит пенистое изваяние: надломленная болезнью старуха в белых одеждах и бронекостюме с полуприспущенным бюстгальтером. В руках у нее стеклянный пузырек, в который воткнуто неизвестное растение с красными цветами, сложившимися в форму красного креста. Держит старуха цветы у рта с загадочной полуулыбкой, точно задумала их попробовать на вкус.
Это не Желтый император, да и на Рокфеллера непохоже. Ты смотришь на Сяцюань, и думается тебе, что статуя – прямо ее вылитая копия. Ты не удерживаешься от возгласа и тут же валишься в ноги к старухе. Над вашими головами разливается плотный запах сырой крови, от которого у человека кожа покрывается пупырышками. Сяцюань садится подле тебя. Вы словно ожидаете наступления какого-то события. Ты снова бросаешь взгляд на брюшную рану спутницы. Там медленно извиваются всякие бордовые гадины. Ты колеблешься: не стоит ли ей раздобыть повязку? Все-таки эта женщина – твоя благодетельница. Чуть погодя вы приобнимаете друг друга, в этом чувствуется ритуал, словно вы желаете прощупать друг друга, но никаким предосудительным делом вы больше не занимаетесь. В дополнение к изнурению и горю наступает скука, вам не хватает сил предвидеть будущее, и от того само собой нарастает безучастная отрешенность. Вы уже совсем не те, кем были раньше, вы мутировали прямо на глазах друг у друга. И еще в тебе рождается чувство зависти. В это же мгновение ощущаешь еще и одиночество. В сто, тысячи крат более одиноким себя чувствуешь не наедине с собой, а в компании с другим человеком. Это дарованное тебе после утраты то ли универсального болеутоляющего, то ли универсального болезнетворного аппарата разочарование. Иногда тебе кажется, что рядом с тобой совсем другая особа, женщина, давно уже почившая и в реальности, и в твоих мыслях, ты ей могила. Точно под безудержно накатывающими и навязчивыми морскими волнами похоронен этот человек. От ее тела исходит грязная заплесневелая сырость тридцатитысячелетней давности, впрочем, как и от тебя. Вы отвратительны друг другу, вам до друг друга рукой подать, но вы извечно не можете быть вместе. Да и что, в конце концов, там обнимать-то? Ты ощущаешь себя совсем не в своей шкуре. Кто все-таки способен даровать тебе существование или погибель? В самого себя ты уже совсем не веришь.
7. Павильон сокрытия трупов
Затем вы обращаете внимание на крупногабаритную емкость в форме бочонка. Корпус ее выполнен из циркониевого сплава. Внутри – защитный материал от нейтронов, действующий по тому же принципу, что и борный водоем. Стенки конструкции покрыты в один слой свинцовым протектором. Емкость совершенно сухая, однако гелий из нее уже улетучился. Утечка радиации? Рядом
