Ненужная жена князя Горчакова - Мелина Боярова
— Я предлагаю позаботиться о ее покое и здоровье, — невинно захлопала глазками. — Возможно, Иннокентий Викторович пропишет ей успокоительные капли, чтобы она меньше волновалась из-за пустяков? Ведь она же, несомненно, переживает из-за общественного мнения, не правда ли? Тогда вы должны понимать, что присутствие в нашем доме графини Ведищевой позорит фамилию Горчаковых куда сильнее, чем отправка на скотный двор парочки наглых горничных.
Князь замер, на его скулах заходили желваки, а пальцы сжались в кулаки так, что побелели костяшки.
— Не смей упоминать Наталью, ты не стоишь ее мизинца! — выплюнул он с глухим раздражением.
— Я — княгиня Горчакова, Дмитрий Николаевич. В мои обязанности входит забота о вашем добром имени. Как я могу допустить, чтобы эта наглая девица навязывалась моему мужу при живой супруге? Нашей семье скандалы ни к чему. Я лишь оберегаю вашу репутацию. Разве не в этом долг верной жены?
Крыть князю было нечем. Я видела, как на его лице отражалась лихорадочная работа мыслей. Он явно искал способ уязвить меня, зацепиться хоть за какую-то слабость в моей обороне.
— А кузнец и плотник в твоей спальне? — Он схватил один из чертежей и потряс им перед моим лицом. — Это тоже забота о репутации? Принимать простолюдинов там, где должна царить святость брачного ложа?
Склонив голову, я глубоко вздохнула, чувствуя, как боль в колене пульсирует в такт его гневу.
— Вы сами приказали мне не вставать с постели и беречь ногу, Дмитрий Николаевич. — Указала на поврежденную конечность, скрытую под пледом. — Я лишь свято чту ваше слово, которое в этом доме должно быть законом для всех, включая меня. Чтобы исполнить вашу волю и не быть обузой, мне потребовалось специальное кресло, а для его изготовления нужны мастера.
Он смотрел на меня, тяжело дыша и с тем же непониманием, как и в глазах свекрови недавно. Кардинальное преображение постоянно ноющей рохли, пытающейся привлечь его внимание, явно выбивало из колеи.
— Выходит, я во всем виноват, а ты — святая мученица? — он горько усмехнулся, но магическое давление начало медленно спадать.
— Дмитрий, я лишь хочу, чтобы в нашем доме был порядок, а слуги оказывали мне положенное уважение. Ведь в моем лице они также пренебрегли и вами. — Смело встретила его взгляд. — Если матушка не справляется с управлением, я возьму на себя это бремя, чтобы избавить ее от лишних хлопот. По крайней мере, до моего отъезда. И если для этого мне следует приструнить парочку слуг, то так тому и быть.
Дмитрий молчал так долго, что я расслышала бешеный стук собственного сердца, отдающийся в ушах набатом.
— Ты изменилась, Анастасия, — наконец произнес он с каким-то странным пугающим предвкушением. — Слишком сильно изменилась за один день. Удар головой пошел тебе на пользу. Или ты нарочно носила маску, дожидаясь удобного момента?
— Я осознала, что вела себя неправильно. Освежила память, воспользовавшись книгами из библиотеки, и поняла, что задача хорошей супруги поддерживать мужа всегда и во всем, — четко произнесла каждое слово, стараясь, чтобы голос не дрогнул от подступившей к горлу тошноты.
— Посмотрим, как долго продержится твоя спесь в глуши. — Князь развернулся, взметнув полами плаща, как крыльями огромного ворона. — Через неделю ты уедешь. И не надейся, что твои новые фокусы заставят меня изменить решение.
Он вышел, не оборачиваясь, оставив после себя ощущение абсолютной вымораживающей пустоты. Я обмякла в кресле, чувствуя, как меня начинает бить крупная дрожь, а из глаз против моей воли катятся горячие слезы. Реакция на стресс или же… Остатки былых чувств прежней Анастасии, которые въелись глубоко на подкорку?
— Я выживу, — прошептала в темноту, сжимая в кулаке обрывок чертежа. — Клянусь всеми богами этого мира, я выживу и заставлю тебя считаться со мной.
Колено заныло, предвещая долгую и мучительную ночь. Но я была довольна собой. Еще один раунд остался за мной. Только теперь Дмитрий будет следить за каждым моим шагом.
Мне следовало быть осторожнее, действовать еще быстрее и расчетливее, используя каждую секунду до отъезда в свою пользу.
Я закрыла глаза, представляя себе вековые сосны и дикую природу далекого края. В Щепкино, среди леса и шума воды, я построю свою империю, и никакой князь мне не помешает. Дрожь постепенно утихла, сменяясь холодной решимостью довести дело до конца.
— Барышня... Вы живы? — в дверь тихо поскреблась Дуняша. — А я вам покушать принесла. Засиделись вы и забыли поужинать.
— Жива, конечно. — Я заставила себя выпрямиться и вытереть слезы. — Принеси мне еще чернил. Нам предстоит много работы до рассвета.
Глава 11
Рассвет просочился в комнату серыми щупальцами, выхватывая из темноты очертания новой реальности. Я не спала, вслушиваясь в далекий перестук молотков, доносившийся из дворовых пристроек.
Пантелей и Кузьма работали всю ночь, и этот звук казался мне слаще любой колыбельной. В мире, где магия считалась высшим благом, я ставила на сталь и дерево.
Утром первой в комнату заглянула Дуняша. Убедившись, что я не сплю, она помогла надеть домашнее платье и позвала Прохора, который вкатил в покои мое детище.
— Готово, барышня. Пантелей сказывал, на совесть сработано, — прогудел он, опуская глаза.
Я жадным взглядом впилась в конструкцию. Мастера использовали массивное дубовое кресло, которое водрузили на два высоких колеса с коваными ободами, обтянутых толстой кожей, чтобы смягчить ход по паркету. Подлокотники отполировали до зеркального блеска.
В прошлом мире это кресло назвали бы антиквариатом, здесь же это был мой способ вернуть себе право на свободное передвижение.
— Помоги мне, Прохор. Только осторожно, чтобы не потревожить колено, — сразу же захотела опробовать кресло в деле.
Слуга подхватил меня, как пушинку, и опустил на сиденье. Если еще подложить пару мягких подушечек для комфорта — будет идеально. Пальцы сами собой легли на колеса, поглаживая прохладную кожу.
Я толкнула ободы вперед. Кресло плавно тронулось, повинуясь моей воле. Никаких магических заклинаний, только механика и распределение веса.
Пантелей превзошел сам себя. Люфта почти не ощущалось, а ход оказался неожиданно легким. Сделав круг по комнате, я победно улыбнулась, чувствуя, как возвращается забытое ощущение контроля. Да я ж теперь горы сверну!
— Дарья, Анна, Марфа! Живо ко мне! — крикнула, разрывая утреннюю тишину.
Девушки вбежали, спотыкаясь и испуганно глядя на мое странное средство передвижения. В их глазах читался суеверный ужас, смешанный с восхищением.
Вчерашняя порка Глафиры и Пелагеи явно пошла служанкам на пользу: теперь мои приказы выполнялись быстро и четко.
— Доброе утро! Итак, девушки, будем умываться и приводить меня в порядок. Подайте
