Восточный фронтир Империи - Иван Валерьевич Оченков

— Чего еще?

— Ваня, ты разбогатеть хочешь?

— А кто ж не хочет?

— Тогда приходи вечером к казарме, где индейских баб держат, там я тебе все и обскажу. Только один приходи и не говори никому. Понял?

В отличие от Ивана, креол пришел на встречу не один, а с девушкой индианкой, в которой Шахрин тут же признал свою пленницу — Дашану. За время, что они не виделись, синяк от приклада сошел, и Ванька вдруг понял, что тлинкитка весьма хороша собой. Можно даже сказать, не хуже Габи…

— Ну здравствуй, красавица.

Та в ответ мазнула по своему победителю таким взглядом, что в пору порезаться. Но ни ругаться, ни драться не стала, а просто заговорила на своем языке.

— Прекрасная Дашана приветствует тебя и желает удачи в охоте, — немного витиевато перевел ее речь приказчик.

— Спасибо на добром слове.

— Она говорит, ты убил ее отца, который был великим воином и славным вождем своего народа, и ее саму одолел в честном бою. Так что она готова заплатить выкуп.

— Да не надо мне, — смутился Шахрин. — А что до батюшки ейного, у нас ведь бой был, не я его, так он меня. Скажи, чтобы не серчала…

— Ты что, дурак? — выразительно посмотрел на парня креол. — Нельзя от выкупа отказываться, обида кровная!

— И что теперь делать?

— Слушай дальше. У Дашаны нет сейчас шкур, чтобы дать достойный ее выкуп. Но она знает, где можно найти желтый песок. И она согласна показать это место тебе.

— Какой еще желтый песок? — насторожился Шахрин.

— Золото, Ваня, золото! — прошептал воровато оглянувшийся приказчик, подвигаясь ближе к собеседнику.

— Врет поди…

— Нет, Ваня, не врет. Я этот народец хорошо знаю. В чем другом обмануть они завсегда горазды, а тут врать не станут.

— И что же делать?

— Как чего? Соглашаться! Это ж золото!

— А точно ли оно там есть?

— То, что золотишко на Аляске имеется, мы давно знаем. Только вот искать его несподручно. Немирные колоши не дают. А тут сама все покажет. И племя ее супротивничать не станет, потому как она дочка тойона!

— Ишь ты. И за свою свободу она готова нам это золото отдать?

— Ага. Готова. Правда, с одним условием, но это вообще такая безделица, что и толковать не об чем!

— Какое еще условие? — насторожился Шахрин.

— Жениться ты на ней должон, — развел руками приказчик. — Как никак победитель…

— Э, нет, — замотал головой парень. — Девка она, конечно, справная, только я под венец не тороплюсь. Молодой ишо. Не нагулялся…

— Ваня, не дури! Тебя в церковь никто на аркане не тащит, тем паче что она язычница. По нашим законам такой брак не считается, а ты как натешешься, так и погони ее прочь. Зато у нас золото будет!

— У нас?

— Конечно, Ваня. Ты ж без меня с таким делом один нипочем не сладишь. А вместе мы такого наворотим, что ух, да и только! Всего то и надо, пожить с ней пару годков. А там глядишь и понравится, детишек заведете…

— Вот сам и живи, раз такой ушлый.

— Ваня, да я бы с радостью, только она тебя дурака хочет! К тому ж, если моя Аграфена узнает, что я аманатку в дом привел, тут мне и конец наступит. Уж больно у ее рука чижолая! Поэтому хочешь не хочешь, придется тебе отдуваться.

Все это время девушка внимательно прислушивалась к разговору, а когда Шахрин замолчал, взяла его за руку и что-то сказала.

— Чего это она?

— Говорит, что ценит твою честность, но, если ты не согласишься жениться, делов не будет.

— Золото не покажет? — хмыкнул Иван.

— Я тебя зарезать! — не слишком правильно, но вполне отчетливо пояснила свою позицию индианка.

— Это что же она по-нашему говорит? — изумился Шахрин.

— Почти нет. Понимает мал-мал, а говорить не особо. Иначе она с тобой бы сама столковалась.

[1] Из наградного листа Аполлона Мелетина.

'С первого дня начала военных действий офицер отличается особенным мужеством, особенно же 9 и 20 декабря 1854 г. и 1 января 1855 г. при трех вылазках, в которых взято в плен 3 офицера и 53 рядовых и много побито неприятеля. Всегда командовал охотниками (добровольцами) и, всегда будучи впереди, первым бросался в неприятельские траншеи, увлекая людей к неустрашимости и обращал неприятеля в бегство. Сверх сего, ночью с 19 на 20 декабря 1854 года вызвался со 100 человек охотников, бросился на высоту против батарей, штыками выбил оттуда французов, разорил их работы и устроил на том самом месте завалы, в которых под его наблюдением наши штуцерные держатся и доселе. Мелетин достоин ордена Георгия IV степени.

Вице-адмирал Нахимов'.

Из дневника лейтенанта Мелетина.

«20 октября 1854 года от Рождества Христова. Все мы ждали страшного начала, и все-таки оно потрясло своей страшной неожиданностью. Раскаты залпов с суши и моря слились в единый страшный гул. С кургана отчетливо видно, как весь город погрузился в пороховой дым. Сквозь бинокль видно, как снаряды рвут мостовую, выворачивая и раскидывая камни, прошибают стены, срывают крыши домов, разносят в прах легкие матросские постройки, одно ядро угодило у нас в котел с кашей. Бомбардировка была настолько сильной, что каждый миг казался концом существования: с громом и оглушительным треском разрывались снаряды, с грохотом слетали с лафетов орудия, свист пуль, вскрики раненых — и все это под осенним непрекращающимся дождем с холодным ветром».

Глава 5

Начало августа 1857 года ознаменовалось сразу двумя приятными событиями. Во-первых, Лихачев привел-таки эскадру к Алеутским островам, и мы оказались в шаге от конечного пункта назначения нашего полукругосветного путешествия. А во-вторых, аляскинские индейцы окончательно решились принять покровительство России, в связи с чем в Ново-Архангельске состоялась торжественная присяга.

Явились на церемонию представители семи сильнейших и самых многолюдных колошских территориальных племен-куанов: Ситка, Стихин, Чилкат, Якутат, Хуна, Хуцнуву, Акой. На землях каждого из куанов обычно располагались несколько зимних деревень разных кланов юго-востока Аляски:Киксади, Кагвантан, Дешитан, Тлукнахади, Текуеди, Нанъяайи, Куашккуан.

Кроме тлинкитов прибыли вожди эскимосов-чугачей, кенайцев, алеутов, чукчей и других народов Русской Америки. Пригласили и старшин русских креолов, коих в здешних краях насчитывалось почти две тысячи душ