Ревизор: возвращение в СССР 63 - Серж Винтеркей
Вася помолчал несколько секунд, потом только ответил:
– Эх! И боязно, конечно, но надо идти. Готов!
– Хорошо. Тогда я тебя наберу. Как мне выдадут партбилет, так сразу пойду оформляться на полставки в КПК. Заодно зайдем и к Межуеву переговорить.
Ну что же, вроде бы ни про что не забыл… Теперь уже пора и на завод к отцу ехать…
***
Москва, Лубянка
Румянцев, едва в материалах прослушки увидел стенограмму разговора Павла Ивлева с его женой о приглашении на прием во французское посольство, тут же, конечно, очень заинтересовался. Рассуждения Ивлева о том, что Шадрина слишком много наболтала, в том числе о том, по чьему приглашению она пришла на французский прием, он счел вполне разумными. Не нашел причин с ними не согласиться. И другие доводы его он тоже одобрил. Про то, что раз французы знают, что в прошлый раз Ивлевы не так, как положено, приглашение на их прием использовали, и все же снова их приглашают, как и Шадрину, то это явно французская разведка что-то нехорошее в адрес Ивлевых затеяла.
Прочитав про предложение Ивлева отдать приглашение родственнику его жены, Румянцев лишь вздохнул с сожалением. Жаль, конечно, что Ивлев сам всю эту информацию не сообщает ему напрямую, не являясь по-настоящему агентом. Потому как в этом случае намного больше пользы было бы от него.
Вот сейчас сообщил бы он об этом лишнем приглашении. И вполне можно было бы дать его не родственнику жены Ивлева, а какому-нибудь офицеру КГБ. Даже лучше, двум офицерам, мужчине и женщине, чтобы они на прием этот пошли, супружескую пару из себя изображая. Сходились бы и расходились бы и, по залу передвигаясь, кучу информации полезной для комитета собрали бы. Но не пойдешь же к Ивлеву со словами: «Слушай, мы тут по прослушке узнали, что у тебя лишнее приглашение образовалось. Не передашь его нам для разведывательных целей?».
Да, только сожалеть остается, что не получился из Ивлева полноценный агент, которому и приказы можно отдавать, и который вот такую информацию в комитет будет сам радостно приносить, ожидая какого-то поощрения, морального или материального. Смотря уж, с какими целями он взялся с комитетом сотрудничать.
Ну да ладно, нечего мечтать о несбыточном. Из Ивлева не получилось послушного агента сделать, еще когда он студентом-первокурсником был. А уж теперь, когда он регулярно с председателем КГБ или Громыко встречается, и подавно такого шанса нет.
И так полученной информации по прослушке достаточно, чтобы было с чем отправляться к Вавилову. Более того, нужно отправляться, потому что Ивлев теперь уже до уровня Андропова добрался. И, естественно, о том, что теперь еще и у французской разведки появился к нему интерес, заместителю председателя КГБ обязательно надо от него узнать.
Так что он тут же на прием к генералу записался. Подождать пришлось, потому что Вавилова на месте не было. Но все же дождался он момента, когда его помощник позвонил ему и пригласил прийти в приемную Вавилова.
– Вот оно как все интересно получается, – сказал Вавилов, ознакомившись с принесенным протоколом прослушки. – Значит, что у нас по Ивлеву получается? Есть уже засвидетельствованный интерес к нему японской разведки, да еще и очень мощный. Такой мощный, что мы даже спецоперацию смогли провести в Японии, воспользовавшись этим.
Сказав это, Вавилов загнул один палец на правой руке, и продолжил:
– Скорее всего, американская или британская разведка тоже в Ивлеве заинтересована. Это станет ясно, когда мы установим, на кого Семен Барский по-настоящему работает. Но, судя по тому, что все это было приурочено к приглашениям Ивлева в британское и американские посольства, скорее всего, почти со стопроцентной вероятностью, это либо британцы, или американцы.
Генерал загнул второй палец.
– Что еще? ГДР у нас тоже воспылало желанием Ивлева под себя подмять. Хорошо хоть, что «Штази» совершенно неаккуратно сработало. Видимо, в Москву они все же не самые лучшие кадры шлют, что, в принципе, логично. Самые лучшие свои кадры они, как и мы, посылают во враждебные нам капиталистические страны.
Генерал загнул третий палец.
– А теперь вот французская разведка свой интерес к Ивлеву начинает демонстрировать.
Загнув четвертый палец, и немного помолчав задумчиво, Вавилов сказал:
– Не знаю даже, есть ли у меня на памяти агент, которым сразу столько иностранных разведок когда-либо интересовалось? А ведь Ивлев даже не агент…
– Это дело вполне объяснимое, товарищ генерал, – пожал плечами Румянцев. – Ивлев уж слишком по многим параметрам внимание иностранцев привлекает. Слишком умный для такого возраста, обычно самый молодой или чуть ли не самый молодой на многочисленных дипломатических приемах. В прессе активно публикуется, на радио выступает. А вы сами знаете, что во всех иностранных посольствах старательно ведется учет советских экспертов, которые со средствами массовой информации регулярно работают. Он как яркий огонь костра в ночи, на который слетаются мотыльки со всей равнины.
– Какое поэтичное сравнение, – усмехнулся Вавилов. – Ну да, если так рассуждать, то это неизбежный ход вещей. Уж слишком сильно Ивлев выделяется. Поездка эта на Кубу, которая из-за интереса первой леди Кубы привлекла к нему внимание Фиделя и Рауля Кастро. Особый интерес к нему со стороны японского посла, возникший на основе публикации Ивлева в «Труде» про Японию. Какое-то из посольств, может, действительно его и выступлениями на радио заинтересовалось, они достаточно неординарные. Так что да. Надо нам привыкать к тому, что Ивлев – тот самый костер в ночи. И мотыльков тщательно отслеживать, на его свет летящих, и крылья им обламывать. Пусть они действительно летят на него, как на огонь, и в этом огне сгорают, принося нам пользу. Будем на Ивлева и дальше, получается, вылавливать иностранных шпионов и тех, кто им сочувствует.
В общем, Румянцев от Вавилова очень довольный собой ушел. Не каждый день такое бывает, что ты приходишь к опытному генералу, пусть и с гражданским прошлым до прихода в КГБ, и он с тобой практически полностью во всем соглашается. Майор не знал, что и думать. То ли он Ивлева так хорошо изучил и всю ситуацию вокруг него, что способен генерала радовать своими умозаключениями. То ли сам постепенно зреет как разведчик,
