Андер. Книга 3 - Виктор Сергеевич Викторов
Несколько секунд длилась тишина, во время которой я успел мысленно перебрать все возможные варианты его ответа, включая самый худший. Ну же, шевели мозгами, грёбаный ты мажор. И не вздумай реально рыпаться!
— Я… признаю своё поражение, — выдавил он наконец сквозь стиснутые зубы, ещё не понимая, что ему делать и почему я не довернул кисть, хотя по условиям дуэли я имел полное право сделать это.
«Хороший мальчик. Возьми косточку».
Толпа взорвалась аплодисментами вперемешку с изумлёнными восклицаниями. Я отступил на шаг, опуская шпагу, и только тогда позволил себе выдохнуть.
Распорядитель, до этого момента наблюдавший за поединком с профессиональной невозмутимостью, шагнул вперёд.
— Дуэль окончена, — объявил он громко. — Барон Артемий он Скалле признал поражение. Барон Андер он Сворт, по правилам дуэльного кодекса, имеет полное право требовать жизнь противника либо проявить милосердие. Господин барон, у вас есть минута, чтобы озвучить условия вашему секунданту. По истечении этого времени, господа секунданты, прошу ко мне для обсуждения условий завершения.
Все взгляды сейчас обратились на меня, а я почувствовал, как их вес давит на плечи сильнее любой физической усталости, хотя последнее тоже оставляло желать лучшего.
Ширан, стоявший неподалёку, нахмурился, явно предполагая худшее.
— Господин барон, — обратился я к дядюшке. — Я искренне надеюсь, что вы не продешевите.
— Я ведь правильно понимаю? — Ширан он Фарен прищурившись, глядя на меня. — Ты просто решил поживиться?
— Я воспользовался окном возможностей, — прошептал я. — Так что вы, как мой секундант, сейчас обязаны пойти и раздеть этого щегла до исподнего. Думаю, что за его жизнь будут давать золотом по весу с приставкой «икс десять». Не заставляйте меня сомневаться в ваших деловых качествах, дядюшка. И да… «поживиться» и «задрать цену за любую попытку задеть меня» — это разные вещи. Я искренне надеюсь, что присутствующие не только умеют делать выводы, но и просчитывать риски неподобающего обращения с родом он Сворт. Важное уточнение — он должен публично извиниться передо мной. Без этого никакие ваши договорённости не будут иметь смысла.
— Ты… — Ширан запнулся на полуслове, медленно багровея. Было очевидно, что он еле сдерживается. — Ты понимаешь, кого хочешь публично макнуть в дерьмо?
— Прекрасно понимаю. Он Скалле, второе место в дворянском совете, бла-бла-бла… Мне, если честно, плевать, господин барон. Этот хрен должен извиниться! Точка! И вот ещё что… если вы сторгуетесь, чтобы ещё хватило на какую-нибудь милую безделушку моей дражайшей тётушке… Ну там, колье какое-нибудь или серьги… Я совсем не буду против, — улыбка вышла кроткой, но Ширана снова передёрнуло. — Даже можно платье. Я помню, она их очень любит.
Он Фарен ушёл молча, напоследок одарив меня таким взглядом, что мне реально стало неуютно.
«Совсем не ожидал он такого вот конца, — проворчала Миа. — Если следующая дуэль будет с ним, я ни капли не удивлюсь. Ты его только что довёл до ручки».
«Я — ребёнок, меня нельзя вызывать и тыкать в меня острыми железками, — отмахнулся я. — Так что пусть терпит пару лет, чтобы поквитаться. И я уверен, что за эти пару лет его мнение поменяется и он меня полюбит всем сердцем. А как купит тёте какое-нибудь не толстое платье, она, глядишь, тоже сменит гнев на милость».
Миагозра от моего заявления поперхнулась заготовленной фразой, промолчав.
Я взглянул на Артемия, до сих пор стоявшего с побелевшим лицом и опущенной шпагой на том же месте, и на секундантов, двигавшихся сейчас к распорядителю и незаметно потрогал бок.
Мир немного качнулся перед глазами.
Секунданты сумели договориться где-то за три минуты. Один из них, крепыш который, даже подходил к Артемию, что-то ему тихо втолковывая. После яростного обмена репликами шёпотом, Артемий нехотя кивнул.
«Надеюсь, это будет свечной заводик».
— Приношу свои извинения, барон он Сворт, — процедил мой противник сквозь зубы. — Моё поведение было недостойным. Надеюсь, полученная компенсация, — это слово он выплюнул, — полностью вас удовлетворит.
— Ой, да разве же дело в деньгах, — легкомысленно отмахнулся. — Главное — уважение друг к другу. Вы достойно сражались, господин барон, спасибо. Именно поэтому я дарую вам жизнь, — произнёс я громко, чтобы услышали все собравшиеся.
«Какая же ты сука! — охнула Миагозра. — Старая опасная мстительная сука!».
'Это уже твоё тлетворное влияние, дорогая!
По толпе прокатился смешок, еще больше сгущая напряжение. Кто-то захлопал в ладоши, кто-то одобрительно закивал, но это была лишь ширма для шока, которое вызвало моё заявление.
Все всё понимали.
По толпе прокатился одобрительный гул.
Милосердие, да ещё обставленное с изяществом, завёрнутое в форму издевательства, к которому никак нельзя было прикопаться, произвело на присутствующих куда большее впечатление, чем банальное убийство.
Убить проигравшего мог любой дурак, а вот размазать публично, признав при этом достоинства противника — было куда тоньше. И интереснее.
— Ты же понимаешь, что тебя за это сожрут? — ровно произнёс Ширан, вовремя подхвативший меня под руку, заметив, что меня снова мотнуло в сторону.
«Врубай регенерацию, Миа».
«Не сегодня, — вздохнула демоница в моём сознании. — Нельзя».
— Подавятся.
Мир начал стремительно темнеть по краям, но я продолжал цепляться за него всеми силами.
В голове некстати возникла дурацкая считалочка, которая звучала, почему-то, голосом Камилы он Фарен:
'В чаще леса, в тишине,
Цифры жили при луне.
Девять — самый главный гном,
Восемь — строит новый дом,
Три — играет на трубе,
Два — печёт пирог в котле…'.
Последнее, что я запомнил, был встревоженный голос Ширана, выкрикивающий что-то насчёт целителя, и тихий, почти нежный шёпот Миагозры где-то на самой границе сознания.
«Держись. Я тебя не для того вытаскивала, чтобы ты сейчас подох от банальной царапины».
Глава 22
Обстановка в одной из комнат, где я очнулся, оказалась, не побоюсь этого слова, помпезной. Ну, а чего я ожидал?
Я сидел в кресле, стараясь не морщиться от боли в боку, куда мне уже успели наложить временную повязку, и наблюдал, как за окном постепенно рассеивается ночная тьма, уступая место серому предрассветному сумраку.
Значит, провалялся я здесь до самого утра.
«Ширан ушёл несколько часов назад, — заметила Миа с ноткой уважения, которую от неё редко доводилось слышать. — Целитель был вызван благодаря его стараниям. Как не крути, но я бы извинилась за некоторые слова. Мужик не стал размениваться на банальную месть. Организовал всё на должном».
— Разберёмся, — я потрогал бок, боль в котором непрерывно пульсировала. — С ним разговор будет отдельный.
Проверив коммуникатор, убедился, что кроме сообщения
