Лекарь из Пустоты. Книга 12 - Александр Майерс
— А вы считаете, что выборы скоро?
— Бархатов сам заявил о скорой отставке, — пожал плечами Виталий Николаевич.
Собеседник встал и подошёл к камину. Взял кочергу и поворошил угли.
— Да, нельзя допустить, чтобы Серебров стал патриархом. Это расходится с нашими интересами, — сказал он.
— Тогда пускай воюет. А Ракитин и его люди в это время будут заниматься главным.
— И Ракитин при этом не знает, что вы хотите его продвинуть?
Назаров покачал головой.
— Не знает. Пока.
— Он согласится с нами работать?
— Он согласится взять деньги на кампанию, если деньги будут выглядеть чисто. Ракитин щепетилен, но не глуп. Он понимает, что проигрывает Сереброву в науке, и понимает, что вытянуть может только организацией. А организация стоит дорого.
— Он не станет пачкаться.
— И не надо. Мы найдём тех, кто запачкается вместо него, — усмехнулся великий князь.
Собеседник помолчал, обдумывая. Затем кивнул.
— Тогда действуйте, Виталий Николаевич.
Назаров кивнул и пошёл к дверям.
Российская империя, город Новосибирск, ресторан «Гранд-Сибирь»
— Ты волнуешься, — заметила Николь, когда мы выходили из магомобиля.
— С чего ты взяла?
— Ты трижды поправил галстук, когда собирался выйти из машины. И два раза запонки.
— Просто хочу выглядеть безупречно рядом с такой очаровательной дамой, — улыбнулся я.
Хотя про себя согласился с маркизой. Странно, но перед встречей с одногруппниками я волновался едва ли не больше, чем перед важной операцией.
Ресторан для встречи арендовали целиком. Артём Меншиков встретил нас у входа и сначала попытался поклониться, потом передумал, потом всё-таки поклонился.
— Ваша светлость! Маркиза!
— Артём, давай без этого, — сказал я.
— Так это… неудобно как-то, — он покраснел.
— Давай договоримся: пока мы здесь, я просто Юра. Ладно?
Меншиков помолчал и вдруг улыбнулся совершенно нормальной, живой улыбкой.
— Идёт. Тогда пойдём, Юра, вас уже заждались!
Мы вошли, и в зале наступила тишина. Не мгновенно — просто сначала стих один разговор, потом другой, и через тридцать секунд все присутствующие смотрели на нас с Николь.
Три года назад никто бы не заметил, как я вошёл. Барон Серебров, самый бедный студент на курсе. Тот, кто не ходил в столовую, потому что обедал бутербродами из дома. Тот, у кого был самый слабый дар в Академии, а род — на грани разорения.
Я хорошо помнил, как они шутили и порой издевались надо мной. Но теперь все эти люди либо отводили взгляды, либо смотрели на меня так, будто я спустился с небес.
— Добрый вечер. Я, кажется, всех перепугал. Давайте так: сегодня я не князь. Сегодня я просто ваш бывший одногруппник и пришёл приятно провести с вами время. Позвольте представить мою спутницу — маркиза Николь де Мариньи, — произнёс я.
Николь сделала реверанс.
— Мне очень приятно быть здесь, — с акцентом сказала она по-русски. — Юрий Дмитриевич много рассказывал о вашей Академии.
В ответ на обворожительную улыбку маркизы все немного расслабились. Точнее, мужская часть зала расслабилась, а вот женская, наоборот, напряглась. Красота Николь была неоспорима, а в сочетании с прекрасно подобранным платьем и украшениями угадывался истинно французский, безупречный стиль. Поэтому в глазах девушек зажглась зависть пополам с неприязнью.
Дальше всё происходило как-то странно. Ко мне либо боялись подходить, либо откровенно лебезили, либо проявляли столь наигранное дружелюбие, что я едва сдерживал смех.
Каждый второй начинал с «а помнишь», будто мы были хорошими друзьями во время учёбы. Каждый третий рассказывал, где работает, и слушал очень внимательно, что я отвечу.
Я всё понимал. Личное знакомство с князем может стать трамплином к успеху. А учитывая, что князь к тому же глава «Ренессанс-Союза» и владеет несколькими заводами…
— Юрий Дмитриевич! — раздалось за спиной, и я обернулся.
Ирина и Катя. Первые красавицы курса, обе из состоятельных родов. Рыжая Ирина, помнится, активно подкатывала ко мне ещё два года назад, когда мы ездили в Приморск на съезд молодых целителей. Видимо, почуяла во мне перспективы.
— Здравствуйте, дамы.
— Юра, ну какое «дамы»! — Ирина рассмеялась и коснулась моего локтя. — Мы же учились вместе. Ты помнишь, как я списывала у тебя по патологии?
— Смутно, — вежливо ответил я.
— А я всё помню! — она подалась ближе. — Знаешь, я ведь всегда говорила, что ты добьешься много. У тебя был такой… взгляд.
— Правда?
— Правда! Катя, скажи!
— Говорила, — послушно подтвердила Катерина.
— Мне помнится совсем другое. Как-то в столовой ты во всеуслышание сказала, что лучшее, чего я смогу добиться, — это выносить утки за паралитиками, — невозмутимо заметил я.
Ирина зарделась, но тут же громко рассмеялась.
— Ну ты и шутник! Такого точно не могло быть.
— Точно, — кивнула Катя.
Николь, которая стояла рядом и держала меня под руку, еле слышно хмыкнула. Ира посмотрела на неё, окинула взглядом платье, задержалась на колье.
— Маркиза, а вы давно в России? — спросила она слишком светским тоном.
— Недавно. Но я уже бывала здесь раньше. Юрий Дмитриевич меня лечит.
— Ах, так вы пациентка! — обрадовалась Ирина.
— Пациентка, — согласилась Николь.
— А что у вас за болезнь, если не секрет?
— Все лучшие лекари Европы считали, что это проклятие. Но Юрий Дмитриевич сумел понять, что это редкая врождённая патология. И мы уже почти с ней справились, — улыбнулась маркиза. — Похоже, он не списывал, а прилежно учился.
Ирина не нашлась, что ответить. Сделала вид, что ей срочно нужно поговорить с кем-то в другом конце зала, и исчезла. Катя что-то пробормотала про «надо непременно как-нибудь поужинать» и поспешила за подругой.
Подошёл Меншиков и утащил меня к знакомым лаборантам, которые тут же засыпали меня вопросами про «Симбиоз», «Импульс» и другие наши эликсиры.
Я выпил вина, поговорил ещё с десятком людей, посмеялся над историей о том, как наш курс на третьем году залил формалином кабинет анатомии.
В какой-то момент я поймал себя на мысли, что мне здесь на самом деле хорошо. Не потому, что я стал князем и те, кто раньше смеялся надо мной, теперь заглядывали в рот. А потому, что впервые за долгое время я мог побыть обычным человеком. Не принимать никаких сложных решений, не отдавать приказов,
