Князь плесковский - Александр Владимирович Мазин
Стрелки-кирьялы били уже не вниз, а в латгальских стрелков на забороле. И их превосходство в меткости уже не давало преимущества, потому что расстояние было всего шагов пятьдесят.
А еще несколько вражеских лучников беспрепятственно взобрались на дозорную вышку и теперь уже они били сверху, а укрыться от них на крыше было не менее сложно, чем на забороле.
А внизу дубовые доски теремных дверей уже трещали под градом ударов…
Вилмар подхватил обеспамятевшую Зарю на руки и понес к люку в крыше. В спину его, одна за другой, ударили две стрелы, но бронь удержала, а свей даже не покачнулся.
— Примите! — крикнул он вниз.
Четверо рук подхватили обеспамятевшую княгиню, а Вилмар, пригнувшись и ссутилившись, чтобы не подставлять лицо под стрелы, подбежал к брату.
— Жива! — первым делом сообщил он брату.
А вторым подхватил еще одну колоду пуда в четыре весом, крякнул и перебросил через барьер.
— Уходим! — закричал он.
Крышу не удержать. Стрелы летят снизу и сверху. А враги уже лезут по стенам.
Крышу они потеряли. Второй этаж тоже. Почти. Оба спуска вниз получилось отстоять. Прямой коридор перед ними делал резкий поворот и чтобы оборонять такой закуток, хватало и пары воинов. Но лучше — вчетвером. Вчетвером хускарлы и встали. Накрепко. Не было у латгалов никого, кто мог бы пройти сквозь воинов Севера.
Но оставались еще двери внизу. И помешать их разбить было уже некому.
Заря очнулась и не сразу сообразила, где она. Попыталась встать, но ей не дали. Девка из челяди.
— Господин Гуннар велел лежать, — пискнула она испуганно.
— Я твоя госпожа! — Заря отпихнула девку и села.
«В меня попали», — вспомнила она.
Голова немного кружилась, но в остальном она чувствовала себя неплохо.
Шлема на ней не было.
Заря ощупала голову. Нигде не болело и крови тоже не было.
«Плечо!»
Точно, в плече торчал обломок стрелы.
Верней, не в самом плече, а на самом краю рукава кольчуги.
Заря прислушалась к себе. Немного побаливала шея, когда крутишь головой.
Что насторожило: в тереме было относительно тихо. Снаружи да, вопили от боли, орали яростно, в двери лупили топорами, наверху тоже бились, вот внизу боя не было.
Кто-то стонал, кто-то скулил, плакали дети, но врага сюда не пустили.
Наверху бой — это плохо. Враги уже в тереме. Но это не самое опасное. Хускарлы, надо полагать, наверху и спуски они удержат.
Головокружение прошло. Но вернулось, когда Заря встала на ноги.
Так, стрелки у окон, это хорошо. Пара хускарлов напротив дверей, за ними — с дюжину новиков со щитами и копьями. Наготове, но если враги ворвутся в дом, эти вряд ли удержат.
Остальные… А остальные новики и хускарлы сейчас наверху, надо думать.
А что мирные?
Заря перевела взгляд на челядников, сбившихся в кучу, словно овечья отара, в дальнем конце зала. Нет, не все там овцы. Вон наложница Виги с копьем в руке, а жена Гагары Гуда Хаукдоттир и шлем надела, и щит у нее, и секира.
А Гуннара не видно. Наверяка он лестницу держит.
И детей не видно. Они в дальних клетях. И Рагнвальд тоже там.
Очень хотелось убедиться, что с сыном все в порядке, но нет. Она сейчас княгиня, а не мать.
— Где мой шлем?
— Вот он, госпожа.
Холопка больше не артачилась.
Лук? Ах ты ж… Она что, уронила его там, на крыше?
Нет, вот он. И колчан, почти опустевший, и воинский пояс. Все это кто-то заботливо снял, когда укладывал ее на лавку.
Заря подошла к окну, подвинула дренга-кирьяла, который стоял сбоку от окна, осторожно ввыглянула во двор.
Там толпа врагов. Не толпа, строй. Щитами прикрываются, но только спереди. Ожидаемо. С башен двор не простреливается, а на крыше терема никого, раз рубятся уже внутри.
Двери рубили топорами. Заря уловила хруст сломанной доски. Снаружи радостно завопили и топоры замолотили чаще. Заря поймала испуганный взгляд новика. Подняла лук, улыбнулась уверенно.
Хотя никакой уверенности не было. Заря чутьем поняла: терем им не удержать. Их слишком мало. Хускарлов, способных по-настоящему держать врага всего двое. Остальные наверху.
Дверь трещала. Недолго она продержится. Еще некоторое время простоят прибитые доски. А столешницу враги просто отодвинут, навалившись как следует. Хотя…
— Ты, ты и ты! И еще ты! — крикнула Заря мужикам-холопам покрупнее. — Сюда! Здесь встали! Если отодвинут, вам конец! Поняли?
Поняли. Уперлись.
Бойцы из этих четверых никакие. Но вес и сила есть. Всяко трудней будет многопудовую столешницу отпихнуть.
Наверху звуки боя стихли, но не потому, что защитники пали. Латгалы перестали атаковать. И это было хорошо. Свои получили передышку.
Заря понимала, что это она себя успокаивает. Потому что даже могучие нурманы в такой схватке устанут достаточно быстро. Да этого и не потребуется, если враг умен. Щит к щиту, внахлест, задние упрутся в передних, надавят двумя десятками и задавят. Лучших воинов так взять можно, щитами зажав, а в тесноте такое еще проще. Хорошо, что муж придумал с кривым коридором. Разом врагам не навалиться.
Но двери… Двери не устоят.
— Госпожа!
Девка Вихорька. С полным колчаном в руках. Ишь ты, глазастая!
Когда разобьют двери, стрелы пригодятся.
Если убить побольше врагов, может, остальные устрашатся и уйдут?
Нет, не уйдут. Слишком близко победа.
Думай, княгиня. Думай, как спастись!
Но правильная мысль не шла. Только голова снова закружилась.
Я увидел, как падает мое знамя и у самого едва планка не упала. Хорошо, что на коне был, не то сразу бы в сечу кинулся. В последний момент взял себя в руки, напомнил: вышка — это еще не терем. А терем я обустроил так, что он немногим хуже донжона франкского.
Ворон остановился и со мной тут же поравнялись Стег и Тормод. Встали рядом. А через секунду между мной и Тормодом вклинился Вихорёк.
— Проредим? — предложил он азартно.
А ведь выигрышное у нас положение. Те вороги, что еще снаружи, на площади, к нам спинами развернуты. Да и не так уж их много: меньше сотни. Правда, я не знаю, сколько их на подворье?
— Стег, — я повернулся к черниговцу. — Работайте.
— Стрелки! — крикнул Стег. — Вперед! Конно!
Всадники потекли мимо меня. Тридцать три. Кирьялы, варяжата, черниговская банда Измора. Само собой он сам. И Вихорёк, естественно.
Несколько секунд — и картинку на площади заслонили
