Восточный фронтир Империи - Иван Валерьевич Оченков
К несчастью для колошей, среди их калга уже распространились слухи, что Белый царь приказал тойонам отпустить всех рабов, а тех, кто не согласится, как хитрый Кау, повесить! К тому же, прекрасно зная нравы своих хозяев, они ничуть не заблуждались на счет того, каким образом благочестивые тлинкиты будут благодарить духов за спасение. Какой бы беспросветной ни была их жизнь, расставаться с ней, да еще и столь неприятным способом, никому не хотелось. Поэтому многим из них удалось не только бежать, но и рассказать русским о приготовлениях бывших владельцев.
К сожалению, у нас не было времени, чтобы подтянуть к северному берегу острова все корабли нашей маленькой эскадры. Однако выход все равно нашелся. На «Константине» и крейсировавшем в тех местах «Бульдоге» имелось в общей сложности пять больших паровых катеров, на каждый из которых была установлена митральеза.
[1] Евангелие от Матфея (7:2)
[2] Шерть — присяга для инородцев
[3] Анъяди — люди высокого ранга, в число которых входили также и вожди селений, кланов (сибов) — тойоны и главы домов.
[4] Ровдуги — первоначально выделанные оленьи шкуры (ровдуги), выполнявшие роль денег при расчетах. Позднее их заменили одеяла.
[5] Действительная цена за жизнь случайно погибшего от взрыва китобойной пушки шамана, затребованная тлинкитами от американцев.
Глава 4
Была поздняя ночь, когда индейцы из до недавних пор сильного и влиятельного клана Куашккуан вышли к западному берегу острова и осторожно опустили в море принесенные на руках каноэ. Прежде эти лодки принадлежали колошам из местной деревни, но большинство вчерашних союзников имели неосторожность погибнуть от русских пуль и картечи, а тем, что выжили, они были уже не нужны. Во всяком случае, возражать против экспроприации никто не стал.
Давно находившийся во главе клана старый Штатлейу из Дома Косатки ходил на встречу с братом Белого Царя и понял для себя две вещи. Первая заключалась в том, что с этим бледнолицым тойоном лучше не спорить. Он не похож на своих соплеменников и не будет ни с кем сейчас договариваться. Ему проще убить своих врагов, чтобы тех, кто уцелеет, не одолевали глупые и опасные мысли.
Вторая пришла в голову вождя немного позже. У русского тойона много больших кораблей, а на них еще больше хорошо вооруженных воинов, которым ничего не стоит перебить всех тлинкитов. Однако их суровая земля не способна прокормить так много людей, а потому рано или поздно брат Белого Царя отсюда уплывет и уведет свои корабли вместе с людьми. А значит все пойдет по-прежнему. Нужно только выжить и немного переждать…
Быстро забравшись в лодки, колоши принялись грести. Старый Штатлейу знал, что сейчас их союзники по набегу отчалили от северного берега острова, и, если он хоть что-то понимает в этой жизни, русские их там ждут. Если бы морские духи послали густой туман или закрыли темными тучами небо, возможно им бы и удалось пройти мимо кораблей Белого царя, но сегодня высшим существам не было до них дела. Поэтому куашккуанам и их вождю следовало самим заботиться о себе…
В этот момент с севера донесся звук пушечного выстрела, и тлинкиты поняли — началось! Сейчас русские заняты их союзниками, а значит у них появился шанс, и они стали грести еще сильнее. Казалось, еще немного и им удастся отойти на порядочное расстояние от проклятого острова, едва не ставшего для воинов клана ловушкой, как вдруг где-то совсем рядом послышалось буханье парового двигателя. Оглянувшись, старый тойон увидел, что за ними гонится русский катер, и на какое-то мгновение заледенел. Но затем сразу же сбросил с себя наваждение и закричал:
– Расходитесь в разные стороны, он один и не сможет догнать всех!
— Ты трус! — неожиданно выкрикнул с соседнего каноэ молодой воин по имени Уа’ашга, — Если они одни, то мы можем напасть и захватить их большую лодку! За мной!
Услышав призыв, тлинкиты разделились. Одни, воодушевленные призывом Уа’ашга, развернули свои каноэ и пошли на врага, но остальные все же решили довериться опыту тойона и продолжили грести, направив свои лодки в сторону от предстоящей трагедии.
— Глупцы! — прошипел сквозь зубы Штатлейу и отвернулся, не желая видеть, как его сородичи погибнут.
Паровым катером с «Великого князя Константина», получившего по негласной флотской традиции уменьшительное прозвище «Костя», командовал лейтенант Аполлон Александрович Мелетин — молодой офицер, успевший тем не менее отличиться во время Восточной войны при обороне Севастополя и в последующих сражениях на суше и на море, о чем неопровержимо свидетельствовали Орден святого Георгия 4-й степени на груди (полученный по представлению самого адмирала Нахимова за смелые вылазки на вражеские батареи и траншеи) [1], Анненский темляк на кортике и Аландский крест на шее.
Экипаж состоял из вооруженных матросов и нескольких морских пехотинцев, главной задачей которых было обслуживание их главного калибра — массивной митральезы на шлюпочном станке.
Заметив отчаянно гребущих индейцев, Мелетин тут же приказал машинисту дать полный ход и пустился в погоню. Несмотря на то, что паровой машине нужно было время, чтобы набрать ход, они довольно быстро начали настигать бегущих с острова налетчиков, и тут произошло странное. Часть дикарей развернули свои лодки и погребли ему навстречу, очевидно собираясь взять катер на абордаж.
— Приготовиться! — велел своим подчиненным лейтенант и сам встал к штурвалу.
Первое каноэ он потопил, ударив по нему форштевнем. Раздался треск, затем яростные крики, которые, впрочем, никто не расслышал, поскольку начала стрелять картечница. Тяжелые крупнокалиберные пули вспарывали обшивку утлых индейских суденышек, разрывая заодно тела управлявших ими людей. Три лодки из пяти погибли почти одновременно, а прорвавший их строй катер уже разворачивался, чтобы окончить начатое дело.
Напрасно один из тлинкитов метнул свое копье, бессильно скользнувшее по планширю русского корабля. Другие пытались стрелять из ружей, но из-за качки делали один промах за другим, а потом морпехи закончили перезарядку митральезы… и скоро все было кончено! Все пытавшиеся атаковать
