Восхождение Морна. Том 11 - Сергей Леонидович Орлов
Я аккуратно отставил пустой стакан подальше от края стойки и с глубоким вдохом почувствовал, как лёгкий алкогольный хмель стремительно отступает куда-то на задний план, уступая место чистой, холодной и звенящей ясности.
Отыскать в этом забытом богами Жаровске парня, способного выковать такие заготовку для мощнейшего артефактного оружия — это даже не иголка в стоге сена. Это шанс один на миллион. И не воспользоваться таким шансом было бы смертельной глупостью.
— Мира, — я осторожно коснулся плеча гепарды, не сводя взгляда с притихшего Мойши. — Сгребай нашу горе-игроманку и вези домой. Ключи от её комнаты найдешь в левом кармане моего плаща. Уложишь, накроешь чем-нибудь тёплым и закроешь снаружи на два оборота, чтобы она спросонья не пошла отыгрывать оставшиеся личные сбережения.
Мира лишь молча кивнула, даже не подумав задавать лишних вопросов. С привычной грацией и сноровкой бывалого охранника она легко подхватила обмякшую Вику под локоть, аккуратно направляя её к выходу, пока та лишь сдавленно пробормотала что-то неопределённое про разочарованного Громобоя и явно крапленые карты.
Затем я перевёл тяжелый взгляд на Сизого, который всё ещё стоял у стойки и с непередаваемой трагичностью в круглых птичьих глазах гипнотизировал изъятые у него ложки.
— А ты переставай тащить всё подряд, и дуй за мной, — я ткнул пальцем в сторону двери. — Нам надо проветриться.
— Куда это в самую темень-то⁈ — тут же обиженно проскрипел птиц. — Там же на улице сырость, сквозняки и ни малейшего намёка на нормальную еду!
— Зато есть отличный шанс, что с тебя окончательно слетит этот хмельной дурман, — резко парировал я.
После этого я окончательно повернулся к Мойше. Перекупщик всё это время угодливо протирал сухие ладони и посматривал на меня с той самой лисьей хитринкой человека, который уже подсчитывает свою комиссионную долю, но всё ещё колебался, стоит ли подрываться с места прямо сейчас.
— Мы идём прямо сейчас. Показывай дорогу…
Глава 22
Закон и порядок
Голова была свежая, будто я только что окунул её в ведро с ледяной водой. Вот только между ясным умом и трезвым рассудком лежит огромная пропасть. Соображал-то я нормально, а вот инстинкт самосохранения вместе со всеми тормозами остался дрейфовать на дне Ильичёвской водочки.
— Сюда, господин, вот сюда, тут срежем, — Мойша семенил впереди боком. Умудрялся одновременно показывать дорогу, оглядываться, заглядывать мне в глаза и перепрыгивать через помойные канавы. — Мойша дурного не посоветует, Мойша тут каждый камень знает. Только вы имейте в виду, я предупредил. Он вас пошлёт. С гарантией пошлёт.
— Я понимаю…
— Да ничего вы не понимаете! — он аж руками всплеснул, едва не свалившись в грязь. — Вы не представляете, какой он псих. Он даже гильдейского купца выставил за дверь! При свидетелях! Когда тот перед ним мешком с золотом махал. А если вы с ним сцепитесь, вы-то уйдёте, а отыграются в итоге на мне. Мойши тут бизнес, у Мойши репутация… а кто обратится к Мойше, если он водит уважаемых людей к таким отморозкам?
Возможно, те, кто тоже говорит о себе в третьем лице. Нууу… организуют клуб, будут, к примеру, о себе рассказывать…
— Мойша, — вздохнул я.
— Молчу, господин. Мойша умный человек, Мойша понимает, когда надо заткнуться.
Сизый шагал слева, нахохлившись от промозглого ветра и раздувшись до размеров пивной бочки. Всю дорогу этот пернатый тунеядец вёл со мной искренний диалог, в котором моё участие совершенно не требовалось. Он активно размахивал крыльями, едва не сбивая с ног запоздалых прохожих, и от души захлёбывался обидой на весь этот неправедный мир.
— Нет, ты мне ответь, братан, на кой-хрен? — гудел Сизый в сырую темноту, усердно печатая шаг по грязи. — Сидели бы сейчас в казике, пьяные и довольные. Нас там, между прочим, уважали! А мы плетёмся через весь город в четыре утра к какому-то нищему кузнецу. Да у него в лавке из жратвы в лучшем случае чёрствый коржик. Ну а как иначе? Какой адекватный человек встанет в такую рань, чтобы стучать молотом? Пра-а-авильно — только тот, кому тупо нечего жрать.
Я не обращал на этот поток сознания никакого внимания, так как в голове крутились мысли поинтереснее.
Итак, что мы имеем по факту. На клинке ни клейма, ни магических рун, ни накопительных кристаллов — ровным счётом ничего, к чему привыкли местные ценители. Но при этом железяка способна держать неограниченное количество магических свойств. Ладно, допустим, в теории моя «Оценка» могла слегка приврать от перебора алкоголя, но качество работы не пропьёшь: тут с первого взгляда видно руку настоящего чёртова гения.
И вот человек, выковавший эту красоту, тупо скинул её в ломбард за смешные четыре золотых…
Отсюда логичный вопрос: какого, спрашивается, хрена?
Схема-то простейшая, как две копейки. Договариваешься с толковым артефактором и руническим мастером, навешиваешь на клинок три-четыре вкусных свойства и выставляешь на торги. Всё! Уже наутро весь город считает тебя красивым, богатым и с большим агрегатом.
Ну ладно, с агрегатом я, положим, перегнул, но суть от этого не меняется.
Так в чём загвоздка? Кузнец сам не понял, какую штуковину создал? Или в стали сидит скрытый дефект, который проглядела моя «Оценка»? Или же наш безымянный умелец — из тех отбитых перфекционистов, которые выбраковывают любую работу, пока она не станет абсолютным совершенством? Если последнее, дело дрянь: договориться с такими фанатиками — та ещё задачка. Но всё-таки решаемая.
Меня устроил бы любой вариант. Не понял — объясним. Есть изъян — ничего страшного, выкует новый. Непризнанный гений — погладим по головке и создадим ему нормальные условия для работы. Главное, отпускать такой самородок нельзя. Особенно с учётом того, что в этом городе с ним, похоже, никто работать не хочет.
Пока я перебирал в голове эти расклады, мы окончательно зарылись в ремесленный квартал. Жаровск вообще повернут на железе и магии: кузнецов, рунных мастеров и прочих артефакторов тут набито больше, чем тараканов под трактирной стойкой. И каждый, сука, непризнанный гений. Каждый из кожи вон лезет, чтобы превратить собственный фасад в звенящую,
