Дом ночи - Ю. Несбё

увидел лишь задние габаритные огни, исчезающие в сумерках.

Я побежал обратно. Стало тихо: Том больше не кричал. Дверь захлопнулась. На узких стеклах изнутри выступил конденсат, когда я прижался к ним лицом. Но я видел Тома. А он видел меня. Безмолвный, с покорным взглядом добычи, которая перестала бороться и смирилась со своей участью. Телефонная трубка добралась до его головы, поглотила щеку, и раздался треск, когда она принялась за обнажившиеся брекеты Тома.

Я развернулся, прислонился спиной к телефонной будке и сполз вниз, пока не почувствовал под собой землю и не увидел, как влага проступает сквозь штаны.

Глава 2

Я сидел на стуле в коридоре полицейского участка. Было поздно — детское время, так сказать, давно вышло. В дальнем конце перехода виднелся шериф. Маленькие глазки, вздернутый нос — выставленные напоказ ноздри невольно наводили на мысль о свинье. Большим и указательным пальцами он поглаживал свисающие по углам рта усы и разговаривал с Фрэнком и Дженни. Я называю их только по именам: язык бы не повернулся сказать «дядя» и «тетя» людям, которых в глаза не видел до того самого дня, когда они приехали забрать меня и объявили, что отныне я буду жить с ними. Когда я ворвался в дом и выложил все о Томе, они лишь остолбенело уставились на меня. Фрэнк сразу позвонил шерифу, а тот связался с родителями Тома и велел нам явиться в участок. Я ответил на кучу вопросов, а потом сидел и ждал, пока шериф отправит людей к телефонной будке и развернет поиски. После этого пришлось отвечать на новую порцию расспросов.

Казалось, Фрэнк и Дженни о чем-то спорят с шерифом, время от времени поглядывая в мою сторону. Но они, судя по всему, пришли к какому-то согласию, потому что направились ко мне — оба с одинаково серьезными лицами.

— Мы можем ехать, — сказал Фрэнк и зашагал к выходу, а Дженни ободряюще положила ладонь мне на плечо.

Мы забрались в их маленькую японскую машину — я на заднее сиденье — и поехали в полной тишине. Но я знал, что скоро все начнется: вопросы. Фрэнк прочистил горло. Сначала один раз, потом еще.

Фрэнк и Дженни были добрыми. Слишком добрыми, как сказали бы некоторые. Взять хотя бы прошлое лето, когда я только-только переехал сюда и подпалил высокую сухую траву перед заброшенной лесопилкой. Не подоспей дядя с пятью соседями так быстро, одному богу известно, чем бы все кончилось. Разумеется, для Фрэнка это был двойной позор, ведь он руководил пожарной частью. И все равно меня не отругали и не наказали — напротив, принялись утешать, решив, наверное, что я сам не свой от пережитого. А потом, после ужина, последовало точно такое же покашливание, как сейчас, и пара невнятных замечаний о том, что со спичками играть нельзя. Фрэнк был начальником пожарной охраны, а Дженни учила младшие классы, и я понятия не имею, как им вообще удавалось поддерживать хоть какую-то дисциплину. Если, конечно, удавалось. Фрэнк снова прочистил горло — явно не знал, с чего начать. И я решил облегчить ему задачу.

— Я не вру, — сказал я. — Тома сожрал телефон.

Тишина. Фрэнк бросил на Дженни обреченный взгляд, словно пасуя ей мяч.

— Милый, — тихо и ласково произнесла Дженни. — Там ведь не нашли никаких улик.

— Нет, нашли! Они нашли на земле следы от моих каблуков!

— От Тома — ничего, — сказал Фрэнк. — Совсем ничего.

— Телефон проглотил все целиком. — Я, разумеется, и сам понимал, как безумно это звучит. Но что еще мне оставалось сказать? Что телефон не пожирал Тома?

— Что сказал шериф? — спросил я.

Дженни и Фрэнк снова переглянулись.

— Он считает, что ты в шоке, — сказал Фрэнк.

На это мне нечего было возразить. Наверное, я и вправду был в шоке: тело онемело, во рту пересохло, в горле саднило. Будто хотелось разрыдаться, но внутри стоял заслон, не пускавший слезы наружу.

Мы доехали до холма, где стояла телефонная будка. Я ожидал увидеть море огней и толпы поисковиков, но она просто высилась в темноте — пустая и заброшенная, как всегда.

— Но шериф же обещал, что они будут искать Тома! — воскликнул я.

— Они и ищут, — ответил Фрэнк. — Внизу, у реки.

— У реки? Почему?

— Потому что кто-то видел, как вы с Томом направлялись в лес, к мосту. Шериф сказал, что на его вопрос, спускались ли вы к реке, ты ответил «нет». Зачем ты так сказал?

Я стиснул зубы и уставился в окно, провожая взглядом исчезающую в темноте телефонную будку. Шериф словом не обмолвился, что нас кто-то видел. Может, он и сам узнал об этом уже после разговора со мной. К тому же он без конца повторял, что это не официальный допрос. Вот я и решил, что вовсе не обязан выкладывать ему абсолютно все — во всяком случае, то, что к делу не относилось: ни про украденную фигурку Люка Скайуокера, ни про то, что Том пошел против запрета родителей. Друзей не сдают. Но теперь нас все равно вывели на чистую воду.

— Мы просто немного постояли на мосту, — сказал я.

Фрэнк щелкнул поворотником и съехал на обочину. Он повернулся ко мне. В темноте я едва различал его лицо, но понимал: теперь все принимает серьезный оборот. Во всяком случае, для меня — ведь Тома уже сожрали.

— Ричард?

— Да, Фрэнк?

Он терпеть не мог, когда я называл его по имени, но иногда — как сейчас — я просто ничего не мог с собой поделать.

— Нам пришлось напомнить шерифу Макклелланду, что ты несовершеннолетний, и пригрозить адвокатом, чтобы он тебя отпустил. Он хотел оставить тебя на ночь для допроса. Он считает, что у реки что-то произошло. И что именно поэтому ты врешь.

Я собирался было возразить и сказать, что не вру, но тут понял: они уже поймали меня на лжи.

— Так что же произошло у реки? — спросил Фрэнк.

— Ничего, — сказал я. — Мы смотрели на воду.

— С моста?

— Да.

— Я слышал, мальчишки любят балансировать на перилах.

— Правда? — сказал я. — Ну так здесь особо и заняться больше нечем.

Я продолжал смотреть в темноту. С наступлением осени меня больше всего поразило, до чего же здесь темно.