Беспокойное хозяйство - Елена Ликина
— У Солы возьми. Или боишься, что скинет?
— Я хозяйкину того… — виновато пропыхтел Безсон. — Ты уж дай бабкину. Не отказывай.
— Что с вами делать… — Куприян негромко свистнул, и из кузни вывалился старый бес с перевязанной клетчатым платком поясницей. Выслушав приказ, прохромал внутрь и вытащил растрепанный веник на длинной деревянной ручке.
— С возвратом! — прохрипел, вручая его Дуне.
— Как прилетишь домой — отпусти. Он дорогу найдет. — кузнец повернулся к Дуне спиной, давая понять, что разговор окончен.
— Не серчай на него, хозяйка! — Безсон поторопился сгладить неприятное впечатление. — Он хороший. Просто неразговорчивый.
Дуня промолчала. Не вываливать же свое недовольство на ни в чем неповинного домового.
Полет прошел в печальных размышлениях о будущем. Если обычный кузнец позволяет себе неуважительно разговаривать с Верховной, то чего ожидать от ведьм и прочей нечистой братии? Дуня успела пожалеть, что устранила Соломонию. Потом разозлилась на себя за нытье…
За переживаниями не заметила, как подлетели к Замошью и спохватилась лишь когда метла начала приземляться.
Помощники встречали во дворе — стояли навытяжку рядком, как хорошо вышколенные слуги перед строгим хозяином. Даже Марыська прижухла, словно не знала — чего ждать от новообращенной Дуни.
Прытка держала пышный каравай с плошечкой наверху, в которой вместо соли темнела мелко перетертая травка.
Похлопав по метле, Дуня отправила ее обратно в Ухожье и только потом по очереди оглядела своих помощников.
— Отведай каравая, хозяюшка!
— Корочку колупни и в травки обмокни!
— Обычай! Так надо! По правилам!
Они бормотали вразнобой, смущенно отводя глаза, словно чувствовали вину или… боялись?
— Что же не спрашиваете, как все прошло? — Дуня прищипнула кусочек и захрустела аппетитной, пахнувшей травами и чесноком корочкой.
— Знаем, что хорошо! Знаем! Мы смотрели… По блюдачку!
— Ты, хозяюшка. зря Соломониху пожалела! — Марыська сделала шажок вперед, но не осмелилась прижаться к Дуне как раньше. — Нужно было ее…
— Мне лучше знать — что нужно! — оборвала Дуня козу и, тут же усовестившись, обняла. — Марыся! У меня все получилось!!! Я смогла избавить мир от вредной ведьмы!
— Получилось! А как же! Ты самая-самая, хозяюшка! — затарахтела Марыська. — Но справедливости ради… вашество… он тоже тебе помог. Без его крови…
— Я знаю. Вы потому так к нему ластились?
— Со всем уважением к Якову, — Марыська косанула на стоящую истуканом Прытку. — Он и помог! И вообще — хороший! А вместе вы…
— Мы не вместе!
— И… — взмахнула хвостишкой коза. — Соломониху же вместе обезвредили. И впредь сколько еще сделать сможете! Если за спиной ведьмы такая сила, то поопасятся интриговать.
— Ты права… — Дуня повернулась к ящерице. — Прытка! У тебя хороший хозяин!
— Спасибо, Великая! — ящерица собралась было бухнуться Дуне в ноги, но Поликарп Иваныч предугадал желание и удержал. — Я просить хотела… можно нам в Замошье остаться?
— Конечно оставайтесь! — милостиво кивнула Дуня и, представив как забавно выглядит со стороны, прыснула. — И я хочу вас попросить… я ко всем обращаюсь! — она погрозила отвлекшейся на бабочку мышухе. — Не называйте меня Великой! Это глупо и смешно.
— Но как же!.. — заволновались помощники. — Ты же теперь над всеми поставлена! Как тогда называть?
— Как всегда называли.
— Хозяюшкой? — расцвела Звездочка. — А я говорила, что хозяюшка останется такой как была! Только вот… новое появилось…
Она робко прикоснулась к Дуниной руке.
— Знак отличия! Чтобы все видели! — приосанилась Марыська. — А то вон — ходят мимо, даже головы не повернут! Словно ничего не случилось!
Последние слова адресовались проплывавшей мимо Аглае. Она намеренно смотрела в другую сторону и не соизволила поздороваться с Дуней.
— К кузнецу подалась. Опять караулит! А он, хозяюшка, не особо старается с кузней-то! Больше на лугу бока отлеживает. Пропащий экземпляр!
— Давеча с Мартьянычем поругался. Тот плюнул и ушел. Мы так без кузни останемся! Ты бы повлияла! — в один голос попросили Поликарп Иваныч и Хавроний.
— Успеется! Что ж мы во дворе-то торчим! Пошли в дом! Там и угощение готово! — захлопотала кикимора, но была остановлена козой.
— Хозяюшке сперва нужно омовение совершить!
— Обновиться! Да! — закивал хлевник. — Я в баню ведерко молока отнес. И кулишок уже возвернулся с гадючкой. Она хоть и мелковата, но яду для омовения хватит.
— Яду? В молоко? — изумилась было Дуня, а в голове немедленно всплыло: ритуал обновления заключает в себе омовение молоком с растворенным в нем ядом гадюки. Проводится в бане, что за Лягушиным бродом, на перекрестье лесной и полевой тропинок. В особенных случаях его можно провести и дома. Но только с согласия банника.
Марыська кивала после каждого слова, как будто все говорилось вслух.
— Никуда не полечу, молоком омываться не буду. Пускай кулиш выпустит гадюку! — Дуня ожидала возражений, но коза вдруг пропела масляно, уставившись ей за спину: «Кто к нам пожаловал! Наперсницы! Не ко времени явились, но не гнать же?»
Наперсницы?
Дуня обернулась и увидела троицу склонившихся в поклоне ведьм.
Наперсницы почти не отличались друг от друга: низенькие, полноватые, в черных глухих платьях и галошах, с повязанными рожками кверху косынками. Дуня лишь мельком видела их на слете. И теперь с интересом разглядывала.
Взгляды же ведьм прикованы были к татуировке. Словно они до сих пор не могли поверить, что перед ними новая Верховная.
Продолжая приседать и кланяться, одна из них, с торчащими из-под косынки седыми кудельками, приблизилась к Дуне и протянула букетик из утыканных хвоинками веточек, среди которых чернели круглые незнакомые ягоды.
— Прими, хозяюшка. Положено так. — прошептала коза.
Но Дуня медлила, не понимая — для чего ей этот странный подарок.
— Вороника-водяника. В дар баннику. Чтобы не мешал ритуалу. — прошелестела седая.
— Медвежья ягода, хозяюшка! — поспешила пояснить Марыська. — Банные до нее сами не свои!
— Ты сейчас за Лягушачий брод полетишь… — заговорила вторая ведьма. Волосы у нее были рыжие. С перчинкой.
— А чтобы в баньку на перекрестке пустили — ягоду дашь… — подключилась черноволосая, третья.
— Я не собираюсь никуда лететь! Вымоюсь у себя! — Дуня все же забрала ветку.
— Нельзя! Правила требуют!..
— Здесь могу требовать только я! И диктовать правила — тоже. Это понятно? — вкрадчивым тоном осведомилась Дуня, заметив краем глаза, как снова подобрались помощники.
— П-понятно… — попятилось ошеломленное таким заявлением трио. Одна за другой ведьмы просочились через калитку на улицу и уже оттуда крикнули. — Нынче в полночь, великая. Посвящение начнется в полночь!
— Будем всенепременно! — Марыська не скрывала восторга от того, как Дуня обошлась с наперсницами.
Поликарп Иваныч
