Не дам тебе сбежать - Хелен Кир

слизываю дрожь с шеи, ключиц, груди. Глажу, расслабляю, запариваюсь так, что в глазах звезды взрываются.

— Я тоже боюсь, — признаюсь, перебирая белые пряди. — Вдруг не понравится. Тебе со мной, — проседает голос.

— Да? — задыхается. — Думаю только с тобой и понравится.

По телу лупит эйфорическая судорога. Ловлю спазмы внизу живота, переживаю. Нас трясет, плавит от девятого вала обнаженных чувств, шпарит и качает. Сердца лупят, бьют ошеломительно громко и надсадно.

— Юль, — сглатываю пробку в горле. — Ты моя, понимаешь? Совсем моя.

— Д-да? — волнительно требовательно заглядывает в глаза.

— Это пиздец какое «да», Юль, — стягиваю с нее майку. Костяшками веду по груди, не разрешаю сжаться и закрыться. — Хочу смотреть на тебя.

Распинаю ее под собой. Пристально смотрю в глаза, стаскиваю насквозь мокрые трусы. Юля втягивает живот, сводит ноги.

— Не надо, — шепчу ей. Сползая вниз, целую бедра и животик. Прикасаюсь еще ниже, потому что хочу попробовать какая она. Карамельная. Сладкая. Вкусная. Абсолютно моя. Спускаюсь еще под смущенные писки. Не даю отползти, пробую еще. — Юля, — сдавленно смеюсь, когда закрывает пылающее лицо руками.

Не думаю о себе, взамен не нужны обратные ласки. Хочу, чтобы ей было хорошо. Чтобы забыла о сплетнях, о слухах, чтобы воспринимала меня таким какой есть. А я без кожи сейчас.

Бедра дрожат. Она тихо стонет и нетерпеливо елозит под моим напором. Поймав момент, довожу до пика и сам с ума схожу от реакции. Такая она чистая, неприкрытая откровениями и пиздец мне.

— Я тебя хочу.

Ловлю ушко, шепчу в него такие нежные пошлости, что сам едва не кончаю. Раскладываю Юлю под себя, удобнее устраиваю, чтобы как можно проще было. И ей не больно. Хотя будет больно.

— Богдан, — ловит мое лицо. Сама целует и обнимает. От порыва в башке вообще мутится, бросаюсь успокаивать, уверять в том, что Юля для меня все-все теперь. — Я доверяю, — шепчет, сбиваясь.

Плавно толкаюсь, поддерживаю за бедра. Вдавливаюсь с каждым толчком все дальше. Знаю, что тянет и саднит, но остановится без вариантов.

Отвлекаю лаской и шепотом, врываюсь глубже и замираю в ней, давая привыкнуть.

— Ох, черт, — в плечи впиваются ногти.

— Тихо, — голос дрожит и срывается. По спине крупной рябью обсыпает. — Больно?

Да, конечно, больно, чего спрашивать. Но мне важно! Важно так, что сам ее боль ловлю.

— Нормально, — дрожит губами на моих.

Сдерживая дыхание, еще раз плавно толкаюсь.

— Я тебя люблю, Юль.

28. Возвращение в жизнь

«Заберу тебя с последней пары»

Улыбаясь, читаю сообщение от Айдарова. На душе распускаются цветы в саду весеннем у реки (*слова из популярной песни — прим. авт.). Я такое у мамы слышала, она слушает стародавние хиты. Мне все так подходит сейчас.

Глухо хихикаю.

— Ты чего? — тихо спрашивает Мила.

Вздрагиваю. Даже не заметила, как Мила села рядом со мной. Подозрительно кошусь на нее. Глаза щелки, нос распух. Все тщательно замазано. Может чужому глазу и не видно, что она ревела, я-то насквозь ее сканирую.

— Привет. Ты чего? — стираю улыбку с лица.

— Ничего, — опускает волосы, прячась.

— Мил, что произошло пока меня не было?

Ответить не успевает. В дверях шум.

Трое из гандбольского ларца с шумом вваливаются в аудиторию, мгновенно привлекая к себе максимум внимания. Первый идет Шиша в своей дурацкой шапочке. В ушах сверкают крошечные сережки. Ему очень идет, брутальность зашкаливает.

Второй — мой.

На стол с хлопком падает широкой грудью Айдаров. Пристально с вопросом в глазах поднимает бровь.

— И чего ты об Шишу все глаза сломала? — с наездом. — Я не понял.

Оторопев, молчу.

Я вообще-то просто как художник фотографий оценивала образ со стороны. Это все. Объяснить сейчас не могу, поэтому просто хлопаю глазами, как дурочка.

Айдаров перекрывает проход Радченко. Тот горой возвышается, но ни на кого не смотрит. С нарочитым вниманием копается в телефоне. Даже не листает, просто зависает не моргая.

— Э-э-э … Я ничего, — нечаянно начинаю кашлять.

— Юль?

— Да иди уже, Богдан, — смущаясь шепчу, потому что в аудитории поднимается шум. — Я же просила, — складываю руки домиком.

Мы договорились, что в универе минимум контакта будет. Только разве он послушал? Не хочу досужих домыслов, сплетен и бесконечного обсуждения. Богдану плевать, а мне нет.

Медленно моргнув, скатывает взгляд на мои губы. Ну всеее. Одновременно облизываемся, я нижнюю, он верхнюю.

— Иди, — едва хриплю.

— За Шишу спрошу, — роняет, рывком поднимаясь.

Цокаю и закатываю глаза, давая понять, что гонит всякую ерунду. Ведь знает, как ответила в номере, что теперь гоношиться. Айдаровское «я тебя люблю» на репите в памяти гудит. Ооо, могла ли мечтать, могла ли поверить, что буду с ним. И дело не в том, что они первые парни на весь универ, дело в другом.

Я поверила ему. И ответила.

Богдан идет дальше, я же быстро сканирую Радченко. Он с каменным выражением, только скулы настолько острые настолько, что кожу прорезать могут. Со стороны подруги никаких движений. Будто ее нет рядом.

Мила совсем не дышит. Замерла боится пошевелиться. Радченко исчезает.

— Что происходит? — придвигаюсь к ней ближе.

Она молча мотает головой. На тетрадь падает крупная капля.

— Все хорошо.

— У Радченко там никого, — на всякий случай говорю.

Мила невесело усмехается.

— Как сказать. Не будем об этом, ладно?

— Ладно. Как скажешь, Мила.

Замолкаю. На минуту накрываю ледяную ладошку подруги своей горячей. Ободряюще пожимаю. Даю понять, если будет готова говорить, я всегда рядом. Мы с полуслова друг друга понимаем. Легкий кивок согласия успокаивает. Что могло произойти, она здесь, он на соревнованиях, ума не приложу.

— Вы трое, — заглядывает куратор в аудиторию. — К тренеру. Ребят, быстрее.

Парни снова поднимаются. Такое бывает, уже никто не удивляется, что гандболисты то приходят на занятия, то уходят. Спорт дело такое. Богдан равняется с нашим столом и поворачиваясь, нежно проводит костяшками по щеке.

Вспыхиваю. Это провокатор какой-то! Тут же в мессенджер падает сообщение.

«Красивая моя. Утащить бы тебя отсюда. Хочу с тобой, а не это все. Лав-лав, моя бэйба. Ни на кого не смотри, на меня смотри».

О, божеее!

Затыкаю ладонями уши и плавая в сообщении, перечитываю вновь и вновь. Умираю от притяжения. Хоть самой беги и рассекречивайся по полной программе перед всеми. Я сама хочу с ним куда-нибудь убежать.

Я летаю. Я влюблена. Я сейчас опасная бомба замедленного действия, а Бог-Богдан мой детонатор.

Мы не спали до утра …

… Я хотел. Я желал. Я мечтал. Ты моя. Ты самая-самая.

Люблю. Нежная. Обожаю. Буду любить. Одна ты. Будь со мной …

И все