Не дам тебе сбежать - Хелен Кир
Выдираюсь с мясом.
— Откуда она узнала?
Айдаров припирает спиной к шкафчикам. Блокирует выходы со всех сторон. В глазах битое стекло и я уже начинаю во всем сомневаться. Боль внутри никуда не деть. Ее не смахнуть и просто так не забыть.
— Не знаю. Но узнаю, отвечаю.
— А футболка? — ору.
— В душе не гребу. Когда бы успел с ней, а? Я же с тобой носился, Юля, — в голосе впервые за все время пробиваются нотки отчаяния. — Не пыли. Сказал разберусь.
— Нечего разбираться, — отрубаю решительно.
Потому что разрывает на куски.
Бесит, что готова верить, бесит, что внутри полный раздрай и земля под ногами потрескалась. Куда тянуться, в какой стороне свет?
Беспомощно отчаянно рычу и брыкаюсь, потому что больше не могу. Со всей силы пережитые эмоции прямиком в раздолбанное сердце прицельно бьют.
— Серьезно? — взвивается. — Ты, блядь, серьезно?! Сказал же, что тебя люблю, что еще надо?
Позади нас хлопает. Одновременно вздрагиваем.
На пороге стоит бледная Лона. Увидев нас, делает шаг назад. Богдан свирепеет, рыкает, велит не двигаться и тигром бросается, догоняя Илону. Ловит ее за поворотом. Ошалев, слушаю как тащит. Втягивает в раздевалку и запирает дверь.
— Показывай, — рявкает.
Он настолько зол, что пугаюсь. Богдана накручивает со страшной силой на вертящееся колесо злости, он буквально на глазах превращается в монстра. Орет, как ошпаренный.
— Я сказал показывай.
— Нет, — сопротивляется Лона, задрав подбородок.
— Сам достану, — грозно.
— Нет!
Айдаров без труда забирает телефон. Приперев дверь плечом, копается в галерее. Зло щелкает по экрану, производя разные манипуляции. Бешенством разит на всю раздевалку. Я замираю не дыша. Нет, я его не боюсь, это другое.
Зачем она так? Увожу фокус внимания на Илону. Злая, переминается с ноги на ногу и тупо бесится. На что рассчитывала, не понимаю. Ведь сейчас невооруженным взглядом видно, что соврала. Соврала!
— Это видео?
Показывает. Сглотнув, киваю. Даже сейчас больно смотреть.
— Нейронка, — презрительно усмехается. — Юль, ты же умная девочка. Отличить нельзя было? Тут косяк на косяке, — закусываю губы от отповеди. — Старое фото с оживлением и доработкой. Так, Илона? — меняет интонацию. — Труби давай.
— У меня времени пристально рассматривать не было, — рявкаю в ответ, испытывая необыкновенное облегчение.
Я там ослепла тогда в аудитории? Мне простительно, если что. На меня весь курс пялился. На это и расчет был. Господи, провела как девчонку не разумную. Стыдоба.
Илона молчит. Сжимает кулаки и молчит. Жалкая какая-то.
Айдаров подходит к ней ближе. У меня аж перехлестывает. Хочется заорать, приказать, чтобы не подходил. Я не хочу! Он — моё! Моё же? Дышать она еще на него будет.
— По поводу «спал». Сама додумала? — спокойно давит словами. — Сколько раз говорил, я тебе ничего не обещал. Так? Все по-честному. Ничем не клялся. Виноватым себя не чувствую. Был договор, я кидаю деньги, ты пляшешь. И никаких обязательств. Был договор? Говори!
— Был, — признается. — Я все отработала. Но …
— Ни «но!». Был просто секс. Это все! Что, блядь, тебе не так? Язык прикуси и не разноси по поводу Юли. Предупреждал! Не понимаешь? Тебе как еще объяснять? — нависает глыбой. — Намела языком своим что? Даю сутки, чтобы разгребла. Сутки, Илон. Для понимания: я, — показывает в мою сторону, — её люблю. Поняла? Если через 24 часа кто-то косо в сторону Юли посмотрит, будет хуёво. Пошла отсюда.
Илону как языком слизывает. Я же в шоке стою.
Бог-Богдан во всей красе. Он и таким может быть. Жестким, беспринципным и бескомпромиссным. Мне немножечко неприятно и неловко. А если я попаду под горячую руку? Но, с другой стороны, я же не Илона и вообще никакие деньги от Айдарова не нужны и продаваться я не собираюсь. Так что …
— Прости.
Обнимает за талию, втыкаясь горячими губами в шею. Как ему сопротивляться? Едва коснется, я уже в обморок падаю и забываю, каким гадом может быть. Его потряхивает от не до конца выплеснутой агрессии.
— Она по-другому бы не поняла.
— Жестко ты.
— Юль, — разворачивает к себе. Серьезно смотрит в глаза, гладит костяшками по пылающей щеке. — Не хочу делить людей на категории, просто пойми, тот кто продается, с ними нельзя по-другому. Отношения деньги-товар, понимаешь?
— А я? — какого-то черта спрашиваю.
— Ты ни при чем. Ты другая, — успокаиваясь, улыбается. — Я с тобой подонком быть не хочу. Вот это, — показывает на дверь, за которой скрылась Лона, — не о тебе. Поэтому и влюбился. Поняла?
— Да? — щеки заливает горячим.
Внутри разгорается пожар. Это не Богдан, а тайфун какой-то. По эмоциям качает меня туда-сюда, как ракиту на ветру.
— Я тебя люблю, Юль, — трется лицом, нежно качается губами везде, где достанет. — Пошли они все, — мучительно стонет. — Расстроили зайку мою, напиздели с три короба, — впивается в губы. — М-м-м, хочу, Юль. Какие кто … — толкает языком мой. — Я без тебя не могу. Каждая минута о тебе. Давай сбежим, Юууль, — обнимает, бессовестно трогает везде-везде. — Поехали ко мне. Пожалуйста.
32. Рай
Вокруг белый день, а мне ночной феерией в башню бьет. Вытащив Авдееву из тачки, веду в свою квартиру. Меня прет от того, что охотно идет. Смущается, кусает вишневые губы и идет. По настроению улетаю в космос, бомбит как пацана и это охуительно.
Не помню, когда такие восторги собирал. Теперь же они все чаще приходят.
— Роллы будешь?
— Не хочу.
— Пиццу?
Качает головой.
Подхватываю под колени, кружу. Она хохочет, откинув голову. Резинка с волос слетает, белые пряди рассыпаются по плечам, будто первый пушистый снег выпал. Залипательно пипец.
— Что хочешь? — допытываюсь.
— Ничего.
— Так не бывает.
Зажимаю в лифте. Набрасываюсь целовать. Хочу. Хочу. М-м-м! Не могу …
— Шампанское? — провоцирую.
— Белый день на дворе, — прыскает.
— Ну и что.
— Даже не думай, — прищуривается. — Думаешь сговорчивее буду?
Ржу. Разгадала. Но все не со зла. Знаю, что Юлю парит пока все это. Типа, я на опыте, она нет. Но ей и в голову не приходит, как же прет таких, как я, от нежной неопытности. Такое на тысячу изысков не променяешь. Короче, расслабиться отменяется.
— Гад, — хлопает по плечу.
— Выходим, моя бэйба, — выношу ненаглядную из лифта.
Она колотит по спине и попискивает. Открываю дверь, аккуратно ставлю на пол. В прихожке полумрак, в квартире тоже. Жалюзи надежно скрывают свет. Юля с любопытством осматривается.
— Ого, — проходит в гостиную.
Ну да … У меня просторно. Подарок родителей к совершеннолетию, так что …
— А ты барчук,
