Ты — мой Свет - Даниэль Ли
Легенда говорит: когда тьма поглотила его почти полностью, а сердце Рейнхарда отсчитывало последние угасающие удары, Великая Матерь, увидев эту безоговорочную жертвенность человека, спустилась с небес.
Она подняла умирающего короля из пепла собственной жертвы. Исцелила его иссохшую, отравленную плоть. А затем, деянием, которого не видел мир ни до, ни после, влила в его тёмную, израненную сущность частицу первозданного Света.
Тьма и Свет, извечные противники, слились в единой душе Рейнхарда Арвендела, не уничтожая, а дополняя друг друга, так же, как позже это повторится в крови его потомков.
Великая Матерь, покидая землю, оставила королю дар — Жезл, способный объединять и направлять обе стихии разом, дабы даже смертный разум мог удержать в узде силу, доступную прежде лишь богам. Его ближайшим соратникам, тем, кто стоял рядом в час величайшего испытания и не отступил, Великая Матерь также оставила по артефакту невиданной силы, в благодарность за верность, разделённую с королём в его самый тёмный час.
Минувшую эпоху страданий назвали Расколом, в память о том, как раскололось само проклятие, довлевшее над землёй. Прежнее, отравленное время треснуло и осыпалось, точно скорлупа, а из него родилось новое: время исцеления, время дуальной короны, время, в котором тьма и свет впервые в истории научились жить в единой душе, не пожирая друг друга.
С тех пор практически все прямые потомки мужского рода дома Арвендел, претендующие на престол, рождаются дуалами, повелевающими одновременно и Тьмой, и Светом, что делает их неуязвимыми в бою и даёт неоспоримое, освящённое самой богиней право на трон.
Магия, как говорят жрецы, сама выбирает достойного, дуальный дар может проснуться и у младшего из сыновей, минуя старших братьев, если помыслы его окажутся чище, а дух сильнее. А может и не проснуться вовсе. Но в побочных ветвях рода, отделившихся два-три поколения назад, дар неизменно слабеет и рассеивается, оставляя потомкам лишь одну из стихий — либо тьму, либо свет, но никогда обе разом.
А теперь вот дуальный дар выбрал моего сына.
Все мои страхи за свою жизнь перед отцом и родом померкли, вытесненные страхом за сына. Что будет, если отец узнает, что у него есть внук с кровью Арвенделов?
Я до сих пор помнила его глаза, когда он смотрел на меня, безуспешно пытаясь выдавить искру силы из запечатанного источника. Беспощадная одержимость чистотой крови и мощью рода, возведенная в абсолют. Если Эдрик Вальдес узнает о Тео, он не станет колебаться ни секунды. Он ни за что не упустит шанс для Дома Тьмы дотянуться до самой короны.
Он заберёт Тео. Использует его, выдрессирует, выломает, превратит в инструмент для захвата власти, а меня, случайную помеху на пути к цели, просто устранит.
Как бы то ни было, магию Тео нельзя прятать бесконечно. Рано или поздно её нужно будет раскрывать, под контролем, с правильными наставниками, иначе непредсказуемый, неконтролируемый дар может причинить вред и самому мальчику, и тем, кто окажется рядом в неподходящий момент.
Оставался только один выход, от которого сердце сжималось в болезненный ком.
Нужно было открыться Кассу.
Он мог защитить Тео так, как не смогла бы я одна против всей мощи Дома Тьмы. Он мог обеспечить сыну правильное обучение, скрытое от чужих глаз, под покровительством самой короны. Он мог бы стать отцом не только по крови, но и на деле. Если бы, конечно, захотел.
Он и тогда, три года назад, мог бы защитить меня. Обещал же, «хоть где, хоть на краю земли найду». Кто же знал, что за этими словами стоит не просто гордость увлеченного мужчины, а реальная власть принца крови? Разве я могла предположить такое? Разве могла хоть на секунду вообразить, что мужчина, которого я тайком лечила зельями и пела колыбельные в темноте, окажется наследником самой могущественной семьи королевства?
Но как мне рассказать ему о сыне? Как я подойду к нему? «Здравствуйте, Ваше Высочество, это я, та самая травница, с которой вы провели ночь, а вот ваш бастард»? Безумие... Кто меня к нему подпустит?
Или просто прыгнуть с ребенком на руках наперерез его лошади во время какого-нибудь обхода с криком: «Касс, это твой сын»? Дважды безумие. Не могу же я бегать за ним из гарнизона в гарнизон, как сумасшедшая, пытаясь добиться встречи.
Даже если я каким-то чудом пробьюсь через его охрану, как я буду уверена, что он не изменился? Спустя три года, на посту генерал-губернатора, в окружении интриг и политики… Вдруг он просто заберет Тео, чтобы вырастить из него удобного ему сына, а меня, как ненужного свидетеля своего «грязного» прошлого, отправит в ссылку? Или еще хуже, на плаху?
Нет. Тот Касс, которого я знала, который нежно шептал мне слова признаний, сцеловывал мои слезы своими страстными губами и обещал защиту, — не был таким.
Но три года — это долгий срок. Люди меняются. Власть меняет людей ещё быстрее.
Я не могла быть уверена в нем сейчас, после трех лет разлуки.
Значит, нельзя открываться сразу. Нельзя рисковать жизнью сына и собственной свободой, на основании воспоминаний трёхлетней давности о человеке, которого я знала всего несколько дней.
Я поднялась, укладывая спящего Тео в кроватку. Нужно действовать, но осторожно. Я не могу просто так свалиться ему на голову. Сначала мне нужно увидеть его самой, присмотреться к нему, понять, каким он стал теперь. Всё тем же Кассом, каким я его помнила, или совсем другим человеком, которого слепила из него власть и корона.
И только потом, если сердце подскажет, что ему можно доверять, я открою свою тайну. Даже если мы не будем вместе, даже если у него уже есть женщина или невеста, если он поможет с Тео, я буду ему благодарна. А если нет… Что же, я найду другое решение.
Я посмотрела на спящего сына и укрыла его одеялком.
— Мы поедем, Тео, — прошептала я, гладя его по волосам. — Мы найдем его. Но он узнает, что ты его сын, только тогда, когда я буду уверена, что ты будешь в безопасности.
Тогда я еще не знала, что ехать мне никуда не придется. Судьба, что когда-то свела нас вместе, снова подтолкнет нас друг другу, даже раньше, чем я на это рассчитывала.
Глава 10. Касс. Призрак минувших дней
— Хватит гоняться за призраком, Кассиан.
Голос Его Величества Алистера Арвендела прозвучал тяжело и властно, густым эхом отразившись от высоких каменных сводов моего кабинета. Король редко покидал свою резиденцию,
