(Не) разведись со мной! - Настя Любимка
Мне было страшно, больно, плохо. Я хотела дышать! Я хотела жить! Я так хотела выбраться из этой тьмы и…
Распахнула глаза и увидела потолок…
Потолок с синими узорами, точно такой же как в моих покоях… И даже трещина на лепнине той же формы, в том же месте! А ведь мачеха сделала в этой комнате ремонт после моего замужества, и отдала ее сестре!
Глава первая
Если бы вам дали второй шанс?
Прожить вашу жизнь заново. Чтобы вы выбрали?
Любовь? Счастье? Или месть?
Для меня ответ очевиден.
С того мига, как я распахнула глаза и поняла, что Вейстерские боги услышали мои молитвы, выбор жизненного пути стал предопределенным.
Меня вернули в прошлое… За год до моего совершеннолетия и дебюта. Я поняла это по отсутствию шрама на предплечье. Еще не было ссоры в саду, не было неудачного падения и раны… А еще по дневнику, который вела с детства. Вела каждый день до моего замужества. На самом деле он меня и уверил в том, что я все же не спятила и правда переместилась в свое же прошлое. И последняя запись в нем была о том, что Мили смогла заполучить новую горничную — Рози, за очень внушительную сумму перекупив ту у Фаринтонов. Милиса считала такие затраты разумными: ведь это престиж, определённый статус иметь такую прислугу! Ведь эта горничная до переезда в наши края прислуживала одной из фрейлин самой императрицы!
В предрассветные часы я исследовала себя и свои покои, боясь, что мне это только снится… Перечитывала свои глупые и наивные записи, которые буквально пестрели обожанием к мачехе и ее дочери. Но рассвет я встречала с улыбкой и после вернулась из гостиной в спальню.
Я, Каролина Диэйт, получила право прожить эту жизнь заново.
Я больше никогда и никому не позволю использовать себя. Я больше никогда не стану инструментом в руках семьи. Более того, я сделаю все и пойду на что угодно, но род Диэйт ответит за свои прегрешения. А еще…
— Встала уже? Так чего разлёживаешься?
Грит, горничная, приставленная ко мне, как и всегда вошла без стука. И сразу стала предъявлять претензии.
— На вот, умывайтесь.
Я молчала, смотрела на нее и вспоминала как бывало раньше…
Мне неоднократно в прошлом приходилось умываться ледяной, иногда грязной, протухшей водой. А порой, Грит позволяла себе будить меня посредством обливания или уколами игл, от которых на бедрах остались маленькие шрамы, а кое-где и синяки красовались.
Я терпела, чтобы не доставлять хлопот мачехе и отцу. Я молчала, когда обслуга поместья смела выказывать пренебрежительное отношение ко мне. Терпела, чтобы… Что?
Я дочь герцога! Законный первенец! И пусть теперь я знаю, что первенцем является Милиса, но отец никогда не пойдет на то, чтобы признать это. Слишком велик позор! Дочь-бастард! И пусть я не наследую титул, потому что два года назад мачеха родила сына, и мне точно известно, что Итар докажет свое право на родовом алтаре, однако…
— Грит, кто перед тобой? — глядя на служанку, ледяным тоном отчеканила я.
— Кто? — поза Грит не изменилась, она все также стояла, уперев руки в бока.
— Назови мое полное имя.
Говоря это, я откинула одеяло и наконец поднялась с кровати, куда прилегла получасом ранее.
— Леди Каролина Диэйт, — неуверенно пробормотала она.
— То есть ты помнишь о том, что перед тобой леди рода Диэйт?
Служанка кивнула, но фыркнула, показывая свое отношение к моему статусу. Он может и высок, да только в стенах родового поместья для всех ничего не значил.
Пора бы показать, что моя мать давала мне жизнь не напрасно.
Пощечина вышла звонкой, оглушающей. Грит не удержалась на ногах и повалилась на пол.
Ее ошеломленное, шокированное лицо стало утешением моей ноющей от боли руке. Я вложила в удар все свои силы, впрочем, особо сильна я не была никогда.
Но теперь у меня есть время, чтобы все исправить. Среди рыцарей не считалось зазорным брать в свои ряды девушек, талантливых и даже родовитых… А значит и леди, ради собственного выживания, не будет зазорно научится искусству защищать себя. Тем более на звание рыцаря я и не претендую.
И я даже знаю того, кто сможет стать мне учителем.
— Уволена. Рекомендацию и выходного пособия не получишь. Я прослежу. — Отчеканила, глядя на растерявшуюся служанку. — А теперь — вон, и позови дворецкого. Немедленно!
Мое слово в этом доме имеет силу, я просто никогда ей не пользовалась.
Я видела ярость в глазах Грит, видела, что помчится она вовсе не к Эртану, а к мачехе, но к этому я была готова.
Мне повезло. Очень повезло, что перенеслась я во времени в момент за год до своего дебюта. Все еще жив мой дед по материнской линии, и это — моя невероятная удача! И совсем неважно, что в прошлой жизни я не желала с ним общения и всячески отвергала его приглашения, и даже не вышла, когда он приехал меня навестить… Дурой была. Как я вообще могла поверить в то, что именно дед был виновником смерти матушки?! Дурой, которая теперь встанет на путь исправления и… мести.
Чтобы я сейчас ни сделала, меня не тронут, не посмеют, не перед визитом эрцгерцога Ардора, который должен на днях прибыть в поместье.
Я прошла к окну и отодвинула тяжелые шторы. Вид на цветущий сад умиротворял.
Весна прекрасна, еще не буйные краски, лишь нежные мазки от цветов вишни, абрикоса, первые гиацинты и еще робкие тюльпаны, чьи бутоны не раскрыты, но обещают сделать это непременно в ближайшие дни…
Я распахнула тяжёлые ставни, впуская утреннюю свежесть в спальню. Аромат закружил голову, напоминая мне, что я жива. Жива! Жива и готова бороться!
— Что ты вторишь! Каролина, как ты посмела!
Ураган в лице мачехи не заставил явить себя. Она не утруждалась стуком или приветствием.
Она была зла и пока не была знакома с новой мной. Ее ждет невероятное приключение. Уж я ей его обеспечу.
— Леди Эмилия, и вам доброго утра, — отвернувшись от окна, произнесла я, рассматривая мачеху. — Чем обязана столь раннему визиту?
Между строк отчетливо читалось «и бесцеремонному».
— Каролина, что это за поведение? Как ты посмела поднять руку на прислугу? Если твой отец узнает, а я непременно расскажу ему об этом вопиющем случае, ты забудешь о выходе из поместья до самой осени! Разве этому я учила тебя? Как
