Пролог
Иногда безумство — это спасение.
Осознавать реальность словно не иметь доступа к воздуху. Делать судорожный вдох, а по итогу заглатывать пустоту… Лучше бы я сошла с ума!
Но мне такой милости Ве́йстерские боги не предоставили. Ни суровый Арс, ни милосердная Ше́а, ни балагур Бад, ни даже снисходительный к чужим грехам Во́ял…
Я наблюдала за тем, как рушится моя жизнь. Я не была зрителем из первого ряда, я была тем, кто блистал на сцене театра. Горел яркой звездой, увы, недолго… Той, кому суждено было исчезнуть из мирозданья по прихоти моей собственной семьи.
И только сейчас, стоя под прицелом сотни глаз, спустя долгих десять лет, я наконец, поняла, кому обязана и своим падением, и своим несчастьем.
Вот только ничего исправить уже не суждено. Приговоренный к казни о помиловании заикаться не смеет. Не тогда, когда осознает вину. Не в момент прозрения, потому что я повинна. И неважно, что мной пользовались как инструментом. Слепым, глухим инструментом, который ради одобрения отца и мачехи, был готов пойти на все, что угодно. Мы же семья!
Я душу была готова продать ради мимолетной ласки отца. Ради редкой улыбки мачехи, и ради пусть и холодных, но дорогих для меня объятий сводной сестры. Я так хотела быть им нужной!
Дура!
— Подождите! Позвольте мне сказать ей пару слов! Всего пару… О моя безумная, несчастная сестра! Дайте же мне попрощаться!
— Леди Милиса, не стоит к ней прикасаться! Она не заслуживает ваших любви и сострадания!
— И все же, я прошу вас. Я не собираюсь мешать, я знаю, что ничего нельзя изменить, и Каролина виновна. Но… она моя сестра, позвольте попрощаться. Всего минуту?
Мало кто из мужчин мог бы устоять перед её умоляющим взглядом. Мили всегда умело манипулировала окружающими, а мужской пол и вовсе легко заставляла плясать под свою дудку. Даже когда была еще ребенком.
Я давно смирилась с тем, что отец любит приёмную дочь больше, чем меня, ведь она во всём была лучше.
Лишь с одним мужчиной у неё вышла осечка, только Его светлость Эйна́р смог сказать ей «нет», и из нас двоих предпочесть меня. Возможно, он мог бы излечить моё истерзанное сердце, не наделай я глупостей. Он был единственным, кто мог бы стать моей опорой, а теперь и этот мужчина на стороне Мили. Ведь я виновата в самом страшном преступлении, пусть и знаю, что по-настоящему моей вины и нет. Я тоже была жертвой.
Мысли об этом жалят меня каждый раз, но что жалеть, если собственными руками разрушила своё будущее, и сейчас эрцгерцог смотрел на меня обжигающе холодным взглядом. Легко кивнул головой, и дал своё разрешение страже: чтобы те пропустили Милису ко мне.
В последние мгновения жизни мне хотелось верить, что хоть кому-то я дорога. Хотя бы самую малость…
Наверное, я все-таки идиотка, которая ничему не научилась. Потому что в этот момент, когда стражники остановились, давая сестре приблизиться, мое сердце было полно надежды. Надежды в то, что слезы Мили настоящие, что она действительно меня любит и сожалеет о том, что семья принесла меня в жертву. Моя милая сестрёнка, которую я слепо любила и которой безгранично доверяла.
Ее крепкие объятья, сжимавшие мои плечи так сильно, ранили. После длительного нахождения в камере тюрьмы, мое тело было измученным. И ее хватка отозвалась новой болью. Аромат парфюма на мгновение закружил голову. Как давно я не ощущала такой свежести цветов? Сложно вспомнить…
— Наконец-то… — прошептала она. — Я с удовольствием посмотрю на то, как тебя повесят! Я так давно ждала этого момента!
— Что? Ждала?
Даже после всего, что я уже пережила, меня поразили ликование и ненависть в её голосе.
— Дура, как и в детстве! Тобой так легко манипулировать, управлять! Да, я сделала все, чтобы ты не досталась эрцгерцогу!
Яростный шепот Мили острыми иглами впился в сознание.
Даже ее хватка, что была сильнее стали, ранила меньше. Несмотря на то, что держала она крепко, не позволяя мне дернуться, ни даже увидеть ее лица.
— Моими стараниями ты вышла замуж за Друда, чтобы брачный договор с эрцгерцогом смогла исполнить я! Но ты стала вдовой! А он хотел только старшую по крови дочь рода Диэ́йт. После твоей смерти ею стану я! И Эйнар будет только моим! Он всегда был моим по праву. Знал бы он, что отказывается от настоящей старшей по крови леди рода Диэйт.
— Что? — едва слышно выдохнула, даже не пытаясь дернуться.
Пальцы сестры намертво впились в плечи.
— Да-да, мы с тобой кровные сёстры! Отец никогда не любил твою мать! Брак с моей мамой не одобрили его родители, найдя ему невесту побогаче. Все ради приданного леди Альяны! Ненавижу вас обеих!
Желая сделать мне еще больнее, Мили ногтями впилась в кожу, но физическая боль давно не терзала меня. Именно слова сестры были тем, что причиняло мне муку.
— Матушке пришлось выйти замуж за старика, ведь она уже была беременна мной. В отличие от тебя, ей хватило ума безнаказанно избавиться от постылого мужа с помощью яда, и соединиться с возлюбленным, как только он стал вдовцом. Я с детства ненавижу тебя! Ты заняла моё место и претендовала на то, что по праву должно было быть моим. Ты — досадная ошибка. Я счастлива, что ты, наконец-то, навсегда исчезнешь из моей жизни!
Мили ядовитой змеей прошипела «ненавижу» и с силой меня оттолкнула, наслаждаясь моим смятением и шоком.
— Ах, она меня укусила! — расстроенно воскликнула сестра и уронила лицо в ладони, ее плечи подрагивали от бурных рыданий.
— Вот тварь неблагодарная! — возглас стражника сопровождался тычком, я не устояла на ногах, но упасть мне не позволили.
Буквально волоком протащили к эшафоту.
Осознание того, что всё в моей жизни было ложью, лишило самообладания. Сквозь пелену слез я видела лица тех, кто когда-то был мне дорог. Отец, мачеха, сестра, младший брат, с которым у меня и шанса не было как-то наладить отношения… Рыцари рода… Для всех них я стала позором, тем, кто посмел покуситься на жизнь наследного принца. Не просто посмел… Убил!
— Будьте вы прокляты! — крикнула из последних сил, когда мне надели на голову мешок и затянули верёвку.
Вся моя недолгая жизнь казалась никчемной и пустой, прожитой в сетях лжи и обмана. И когда толчок в спину оборвал её, я забилась с отчаянием пойманного в ловушку
