Спасите злодейку! Или как никого не убить, став принцессой - Мира-Мария Куприянова

стать участником битвы за трон. Вот пару веков назад даже гильотина не уберегла- пришили голову, вызвали некроманта и вуаля! Восстание и революция. И целых десять дней правления Урбана Безголового, как факт истории…

Дионис снова вздохнул.

Но, видимо, Его Высочество был не особо сложен. А может просто историю учил плохо. Или вера в Свет у этого Темного была излишне сильна. Кто знает? Так или иначе, лорд Вислей был до сих пор жив. Обласкан королевскими милостями. Окружен роскошью. И приближен к единственному наследнику настолько, насколько это вообще позволяли обстоятельства.

Не особо понятно было, зачем вообще Его Величество в свое время озаботился тем, чтобы приблизить своего незаконного отпрыска ко двору. Ходили слухи, что наследный принц в детстве слишком тяжко болел. И лекари не давали никаких благоприятных прогнозов относительно линии его жизни. А потеря единственного наследника уж слишком была похожа на стартовый залп для народных волнений и все того же мятежа с последующим свержением. Но то дела минувшие. И точных подтверждений уже не имеющие. Не считать же подтверждением тот факт, что с трех до десяти лет Дионису настойчиво закрашивали золотые локоны черной краской, капали глаза каплями для смены цвета глаз и учили отзываться на чужое имя? Настойчиво заставляли получать то же образование, что и юного принца. И даже спать клали в одной с ним комнате.

Так или иначе, но принц вырос, счастливо пережил все хронические недуги и благополучно возмужал.

Красить волосы Дионису перестали, а вот от двора так и не отлучили, вместо этого оставив ему зародившуюся в детстве крепкую дружбу, совместив ее с фанатичным служением будущему монарху.

«Пусть укушается благами и станет настолько сытым и ленивым, что даже чесаться в направлении мятежа ему будет лень»- судя по всему, решил в свое время король, потрясая хитростью и коварством. И завалил своего бастарда недвижимостью, титулами и привилегиями.

И, надо сказать, поначалу эффект пряника работал неплохо. Нис считал Тарда другом. Братом. Своим будущим королем!

А потом благодарность как-то поистерлась. Слегка поистрепалась. И, местами, дала прорехи. И кто его знает, в какой момент оно произошло? Может, когда они бок о бок принимали бой на Дальних рубежах (только Дистард в личном шатре и с вином в руке, а Дионис на передовой и с чьим-то стилетом, застрявшем в опасной близости от его яиц). Может в тот день, когда его мать, бывшая королевская фаворитка, тихо скончалась в далеком монастыре, куда и была сослана еще до его рождения, дабы не нарушать покой королевского брака. А может чуть позже, когда принца уведомили о предстоящем браке. И Веслей впервые увидел ЕЕ.

Тщетным было бы теперь, в хитросплетениях судьбы и времени искать ту самую засохшую изюминку, о которую сломались белоснежные клыки придворного сердцееда, которым не без заслуг слыл Дионис. Кто знает в чем запуталась душа лорда- в белоснежных локонах принцессы, или взмахе ее изогнутых ресниц? На чем сгорело его каменное сердце- в свете ее ауры, или в отблесках сапфирово-голубых глаз? Так или иначе, прав был Дистард! Во всем прав! С момента, когда лорд Веслей первый раз увидел Кристабель Аратейн, верность, дружба и братская любовь телохранителя превратились в труху. И осталось лишь жгучее чувство ревности, маниакальная жажда обладания и тоскливое понимание того, что бастарду Его Величества короля Мирха никогда не заполучить принцессу Криалии.

«Зато тому, кто своей рукой посадит ее на трон, даруя заслуженную корону ее страны, а после сделает вдовой и самолично займет престол сразу двух государств, объединением коих так грезит Тард, она отказать не посмеет»- ядовитым змеем прошипел где-то в сердце Диониса искуситель, лаская кончиком хвоста его недюжий интеллект, а тугими кольцами массивное самомнение…

Телохранитель вздохнул и с тоской потер распахнутый ворот. Там, на могучей загорелой груди, слабо мерцал тусклым золотом массивный медальон с тонким, белоснежным локоном. Официально считалось, что он принадлежит его покойной матери. А неофициально...

" Жива ли еще его хозяйка? И как далеко зашла эта игра?" — касаясь пальцем отполированного металла, думал он.

— О чем задумался? — вывел его из задумчивости сухой голос Дистарда- Все размышляешь, как вывести на чистую воду принцессу?

— Это не принцесса, — скрипнул зубами лорд, с тяжким вздохом откидываюсь в кресле- И да, думаю, проделка с бобрами ее рук дело. Осталось только увериться в этом. И тогда…

— Что тогда, Нис?

— Тогда, Тард, будет и правда можно идти на аудиенцию к королеве. Вдруг она даже не знает, что место ее наивной падчерицы занимает самозванка? А может она даже готовит переворот, собираясь свергнуть свою королеву?

— Для того, чтобы просмотреть такой очевидный саботаж, Нис, она должна сама быть самозванкой, — ухмыльнулся принц- Истинная королева Сильвия настолько же хитра, насколько темна душой. Она не допустила бы подобного в стенах своего замка. И либо все происходящее не тайна для нее, либо я прав и она не та, за кого себя выдает. И что получается? Они обе самозванки?

— Лишь бы не обе настоящие, — с тоскливым вздохом выпрямился в кресле лорд.

— Почему? — чуть нахмурил темные брови принц.

— Потому что тогда мы с тобой два идиота, — снова вздохнул Веслей и тяжело поднялся с места- Отдохни пока. А мне надо кое что разузнать.

Глава 13

Я царственно плыла по коридору, отчаянно стараясь не дергаться каждый раз, как передо мной приседала в книксене очередная горничная, истерично выдающая в пространство поток света из полузадушенного животного, и леденящее душу «Всем бобра!», лезвием по нервам разносящееся следом.

Плылось сложно. Во-первых, это для окружающих я «царственно плыла». А, по сути, медленно брела в сторону обеденной залы, едва перебирая конечностями. Во-вторых, от усталости я вообще едва соображала. Куда уж тут было до царственности! Не ползу и на том спасибо. А, в-третьих… в третьих единственным моим желанием было забиться в пыльный угол и там жалко плакать от безнадеги и горестей. Ибо ничего светлого и прекрасного на моем горизонте не намечалось.

День клонился к вечеру. В стрельчатые окна длинной галереи пробивались запоздалые лучи солнца. В тенистом саду начинали стрекотать первые вечерние твари, по счастливому стечению обстоятельств еще нечаянно не