(Не) разведись со мной! - Настя Любимка
— Вы сказали, что меня опаивали годами. Это значит, что мне искусственно заблокировали дар и я больше не смогу обрести его вновь?
— Все немного не так, леди Каролина. В полном смысле вы пока магический дар не утратили.
— Но у меня его и не было, — выдохнула я. — Все проверки…
— Были проведены поверхностно, — отрезал дедушка. — Или намеренно искажали реальное положение дел. Твое ядро осталось в зачаточном состоянии, застыло на моменте, когда тебе впервые дали зелье и по всему выходит, что это…
— Или возраст восьми лет, или на год-два раньше, если магические задатки были высоки, а следовательно, и более высокая сопротивляемость к составу.
— Были, — глухо выдохнул дедушка. — Потенциал был высок, и раз герцогом Диэйт мог стать только ребенок мужского пола, я… рассчитывал сделать тебя своей наследницей, надеясь, что Альяна подарит мужу еще ребёнка.
Эрцгерцог Ардор резко отвернулся, пряча лицо. И я не бралась предсказать, что оно выражало.
— Значит, я не пустышка? — поспешила заполнить горькую паузу, дедушка все еще болезненно воспринимал уход матушки.
Лорд Миэль посмотрел на меня так, словно этот вопрос причинил боль ему самому.
— Нет, леди Каролина. Вы не пустышка. Пока, во всяком случае, до необратимости процесса должно пройти еще не меньше семи-восьми лет.
— Почему так много? — неподдельно удивилась я.
— Чтоб полностью закрыть магические каналы и уничтожить магическое ядро у человека, принадлежащего к прямой ветви высокого рода, нужно много времени. Особенно, если учесть тот факт, что блокировка происходит не с вашего согласия. Много факторов, нужно много уловок, чтобы никто ничего не заподозрил… Более точно я смогу сказать позже, после того как более полно вам продиагностирую.
И тут мне в голову пришла страшная мысль: а что если Аскар просил прощения именно за это? За то, что он раньше не углядел во мне жертву, которую травили чем-то непонятным, сжигая мои магические каналы и магическое ядро? Маг жизни точно должен был это определить! И по времени подходило…
— Но моего состояния уже достаточно для того, чтобы алтарь рода не признал во мне и крохи дара, и, получается, не признал во мне наследницу рода Диэйт, не так ли?
Я и так знала ответ на этот вопрос.
Лорд Миэль сжал губы в тонкую линию, словно не желал мне отвечать. Но в итоге все-таки выдохнул:
— Мне жаль, леди Каролина. Без лечения и прекращения употребления данной отравы алтарь не признает в вас активного мага. Только как потенциального носителя силы, которую можно передать детям. Впрочем, еще семь-восемь лет и даже это стало бы невозможным.
— Что? — я вскинула голову. — Мои дети не имели бы шанса на магический дар?
— У вас вообще бы не было детей. — Жестко произнес лорд Аллоди, а у меня перед глазами заплясали черные круги. — К сожалению, даже сейчас я не даю гарантии, что вы сможете выносить дитя. Нужно лечение, причем начинать стоит прямо сейчас.
— Уйдите, пожалуйста, — глухо произнесла я, крепко зажмурившись, — оставьте меня наедине с дедушкой.
Я понимала, что нельзя быть столь резкой с человеком, который вообще не имеет к происходящему отношения. Однако лорд Миэль отнесся и к моей просьбе, и к моему состоянию с пониманием.
Пока он уходил, а дедушка возвращался от перил к лавке, я не могла отделаться от мысли, что вся моя прошлая жизнь не была чередой случайных событий и подлостей. И точно не была нелепым стечением обстоятельств. Планомерно, начиная с момента, как не стало моей матушки, меня методично вычеркивали из будущего. Желая уничтожить не только меня, но и само мое продолжение. А меня ли? Не род ли Ардор?
Я закусила губу, чтобы не расплакаться. Я столько раз теряла детей за первые три года брака! Столько раз слушала равнодушные слова лекарей, смотрела на служанок, уносящих окровавленные простыни и мою мечту. А потом… утратила всякую надежду забеременеть вновь. И по всему выходило, что и после нашей с Друдом свадьбы, тот продолжал меня опаивать! Получается, Друд тоже пичкал меня этой гадостью!
Однако ему-то какое было дело до этого?! Или он тоже был в сговоре с самого начала? О таком выгодном браке Друд и мечтать не мог, а меня ему преподнесли на блюдечке. От матери за мной шло богатое приданое, и в будущем же мне должно было достаться и наследство от дедушки! Но когда я после смерти эрцгерцога передала все права на управление делами отцу до рождения моих детей, Друд тогда взбесился. Видимо, тогда он уже знал, что я не смогу родить. Был скандал, а потом муженек внезапно успокоился. Отец выделил ему приличную сумму из наследства эрцгерцога в придачу к моему приданому. Такую щедрость я объяснила тогда проявлением его любви ко мне: чтобы не было разлада в моей семье. А на самом деле он просто заплатил Друду, чтобы меня продолжали опаивать. Боги, да каков масштаб этого заговора?!
И как мне сейчас быть? Что я должна сказать дедушке? Что была казнена и волшебным образом вернулась в прошлое на целых десять лет назад? А поверит ли он мне? Не решит, что на фоне горя и той жизни, которую я вела в поместье отца, его внучка тронулась умом?
Пока я размышляла, меня обняли. Дедушкины руки, казавшиеся слишком худыми, на деле были куда как крепкими.
— Если хочешь, поплачь, Каро. — Мягко произнес он.
И что удивительно, плакать мне расхотелось вовсе. Слезы мне помочь не могли, а времени до возвращения в салон, а там и в поместье — осталось не то, чтобы много.
А, собственно, чего я расклеилась? Я что, и так не знала, что против меня творился заговор? Чего я не понимала, так это масштаба! А не единой ли цепи звенья моя смерть и смерть Аскара?! Я явно что-то упускала. И сейчас, и в той жизни!
— Если у тебя есть вопросы, дедушка, спрашивай, — сказала я глухо, но твердо. — Может, так мне будет легче начать.
— Миэль говорил о переохлаждении, как это произошло?
Я прижалась к плечу эрцгерцога Ардора и облегченно выдохнула. Сам того не зная, дедушка затронул тему, которая меня волновала и которая давалась легко.
Я не упустила ничего, монотонно поведав о том, что происходило во время пикника. Каждую деталь, каждую эмоцию: свои и мачехи с сестрицей. О том, что сделал Лерой и о том,
