Спорим? Будешь моей - Дарья Белова
Я еще никогда не боялась услышать ответ на то, что меня мучит. Но перед Ждановым не удержать ни одной преграды — все маски падают. Возможно, именно поэтому я так злилась на него. Он чувствовал меня с самой первой нашей встречи.
— Девчонки болтали всякое…
— Я бы никогда не поступил бы так с тобой, Мир, — без промедления твердо отвечает и свободной рукой убирает прядь моих волос, слегка коснувшись моей скулы. Нежно.
Мой взгляд улавливает многочисленные порезы и раны на запястье Жданова. С ужасом смотрю в его глаза.
— Ты же… никого не убил?
— Нет, — отвечает. Его глаза при этом чисты. — Пока. Но чтобы ни случилось, Мирра, я не дам тебе уйти, — звучит как что-то пророческое, неизменное, вгоняющее меня в ступор.
Не понимаю, что это значит и не успеваю уточнить. Артем утягивает меня с танцпола. В это время медленная композиция как раз заканчивается и начинается клубная, быстрая музыка с громкими басами, прошивающими мое сердце, как стежки. Оно вибрирует в такт.
Мы выходим быстрым шагом. В спину летят чьи-то вопросы, перед глазами мелькают лица. Артем набрал темп, а я на каблуках едва поспеваю Его машина оказывается за углом, в темном переулке.
Пиликает сигнализация, Жданов открывает мне пассажирскую дверь и не дожидается, когда я сяду. Обходит машину, чтобы сесть за руль.
Подхожу и вижу на кресле веточку мирру. На этот раз она большая, с распустившимися цветочками.
Беру ее в руки, шипы аккуратно срезаны, и сажусь.
Артем вдавливает педаль газа, и машина срывается с места, унося нас куда-то в глубокую ночь. Из открытого окна задувает ветер. Я прикрываю глаза и откидываю голову. Чувствую на себе частое поглядывание Артема. Там интерес, наслаждение, расслабленность, свобода…
Поворачиваюсь к Жданову и впервые искренне ему улыбаюсь. Ловлю момент, когда о завтрашнем дне я думать просто не хочу. Снимаю с себя маску королевы Академии и становлюсь обычной девчонкой, даже не Миррой Бирн, а просто…Миром.
Артем останавливает машину на диком пляже за чертой города. Здесь крутое дно с большими волнами, но вокруг довольно живописно. Луна как раз взошла на небе, и на море переливается лунная дорожка.
Жданов достает с заднего сиденья плед и свой форменный пиджак. Он так и пролежал в машине с момента первого учебного дня, никогда его не носил.
Мы устраиваемся на берегу, я тут же снимаю с себя туфли и иду к воде. Она теплая, как парное молоко.
— Ты же не думаешь?... Мир!
Безумен он — безумна я.
Тяну боковую молнию и снимаю с себя платье. Оно падает прямо в соленую воду, и легкое течение его сразу подхватывает и бьет намокшую ткань о берег.
Остаюсь стоять в одних стрингах и лифе.
— Там могут быть чудовища, — говорит на полном серьезе.
Я вспоминаю пещеру. Там тоже водились чудовища…
— Пойдешь к ним со мной, Темочка? — маню указательными пальцами и медленно пячусь к морю.
Каждый шаг может стать роковым. Здесь крупные и скользкие камни, ровно такие, как и в пещере. Но отчего-то сейчас ни капли не страшно.
Артем хмурится. В какой-то миг начинает казаться, что я так и останусь по колено в воде, а Жданов будет наблюдать.
От накрывшего меня разочарования становится холодно. Разумнее было бы выйти.
— А если я и есть то самое чудовище? — спрашивает и медленно снимает через голову футболку. За ней расстегивает джинсы и избавляется от боксеров.
Сглатываю от вида открывшейся картинки.
В животе заискрило, и вспыхнул огонь. По венам потекла обжигающая лава, опаляя лицо, не щадя тонкую кожу. Надо оторвать свой взгляд от Артема, но я как приклеенная смотрю на то, как перекатываются его мышцы, когда он делает шаг, как увеличивается и твердеет его член, как ускоренное дыхание поднимается и опускает грудную клетку.
Тело Жданова совершенно. Только оно все в синяках и ушибах.
— Акт третий. Привязанность, — боязливо говорю. — Там ничего не сказано о чудовищах и о том, что они будут окружать меня везде.
Жданов заходит ко мне в воду, будто под его ногами гладкая песчаная дорожка а не выпуклые, опасные камни.
Одним движением он снимает с меня лиф и отбрасывает в сторону. Его подхватывает море и уносит.
Кладу руки на сильные плечи Артема, когда его губы накрывают мои. Мы целуемся, как два безумно соскучившихся человека. Сплетаемся голодными языками. Перевожу свои руки с его плеч на голову и пальцами зарываюсь во влажные волосы. Моя грудь трется о его. Член упирается в живот, и это чертовски возбуждает.
Шаг за шагом Жданов ведет нас глубже в море. За ребрами уверенно раскрывается чувство тотального доверия.
Я знаю, что он не даст мне упасть.
Я знаю, что он не подвергнет меня опасностям.
Даже если он и впрямь чудовище.
Продолжая меня целовать, Артем сдвигает в сторону мои стринги и проходится вдоль складок. Бьющиеся о тело волны поднимают внутренние, более горячие волны, вызывающие во мне дрожь. Постанываю. Двигаю бедрами, пока Жданов ласкает меня.
Тянусь к его губам и языком прохожусь по нижнему краю. Я чувствую соль, и сейчас это самая вкусная вещь на свете. Усмехаюсь, подбираясь к своему пику. Чувствую себя сейчас такой счастливой!
Всю неделю грузилась, а теперь как крылья за спиной расправились. Взлетаю, парю, когда внутри происходит взрыв удовольствия.
Жданов выносит меня на берег и укладывает на принесенный плед. Устраивается между моих ног и медленно входит. Мы смотрим друг на друга и не уводим взгляд. Этот момент — большего единения, чем банальный трах. И значит, он больше, чем любое сказанное ранее слово.
Артем толкается глубоко, не спешит. Первые стягивающие и сдавливающие ощущения сменяются теплом, следом жаром. Между ног влажно, и Жданов двигается уже увереннее, быстрее. Набирает темп, пока я хватаю открытым ртом воздух. Он иссушает горло, воспламеняет внутренности, кипятит кровь.
Трогаю спину Артема, провожу руками по плечам. Не могу остановиться касаться его.
Неделя! Целую неделю я была в неведении, где он. И вот… Псих вернулся. Ворвался в мою жизнь снова, утащил и делает своей. Как и обещал.
— Расскажешь мне, что случилось? — подтягиваю колени к груди, когда все закончилось, и с умиротворением на душе смотрю вдаль. Лунная дорожка стала еще ярче.
Артем касается моего плеча губами.
— Нет, — с уверенностью бьет словом.
— А о себе? Расскажешь?Кто
