Спорим? Будешь моей - Дарья Белова
Берни лет шестьдесят. Или больше. Он служит он сколько я себя помню и еще два поколения до меня. Может, он даже видел динозавров.
— Понимаю. Молодец, что не стал подниматься с такой тяжестью на второй этаж, — улыбаюсь, а внутри столько тревоги, что съеденный ужин готов показаться на тарелке вновь.
Холодными от волнения пальцами открываю крышку и замираю.
Бернард впервые на моей памяти присвистывает. Там большое количество ягод в шоколаде. Клубника, малина, голубика. Шоколад, уверена, вкуснющий, и целая коробка обошлась в приличную сумму. Стоит представить, и я вмиг закашливаюсь от изумления.
Сбоку вставлена открытка. Зыркнув на Бернарда, открываю у себя на коленях.
«Твои губы вкуса ягод в шоколаде».
— Черт! — ругаюсь и сминаю толстый картон.
Он все помнит и будет напоминать мне…
Другой рукой бью себя по лбу. Это надо было так вляпаться?
Не задумываясь, стягиваю одну ягоду и отправляю в рот. На языке растворяется райский вкус. Стоило прожевать, рядом от входящего звонка вибрирует телефон.
Абонент не знаком мне, лишь набор красивых цифр. Не просто красивых, а одинаковых. Одни единички, и я уже знаю, кому они принадлежат.
Провожу пальцем по бегунку, но не говорю ни слова.
— Вкусно?
Чуть было не давлюсь второй клубникой и бросаю взгляд на окно напротив. Там темно, и я ничего не вижу. А вот мой собеседник — да. Знать, когда именно я открою коробку и съем хоть ягоду, нельзя. Можно увидеть.
— Это швейцарский шоколад. А десерт сделал знакомый шоколатье. Коробку доставили мне домой час назад на частном самолете.
— Мне следует сдать ягоды на экспертизу? Вдруг там яд? Потом забальзамируешь мое тело и будешь любоваться.
«Только так я стану твоей», — эту часть моей пламенной речи опускаю.
— Нет. Ягоды выращены в экологически чистом районе. Без химии. А какао-бобы для приготовления шоколада самые лучшие. Ты можешь есть, не опасаясь.
— Жаль, я не люблю ни клубнику, ни шоколад, Артем, — и сбрасываю звонок. Коробку оставляю на столе, кинув туда скомканную открытку и салфетку, которой промакнула губы. Клубника была сочной и очень вкусной. Отправляясь к себе в комнату, чувствую жжение между лопаток как в день пробежки. Напротив лестницы большое окно.
Засыпаю с тяжелым сердцем. А сквозь сон чувствую чей-то настырный взгляд в области груди.Там горит и чешется.
В комнате я не одна. Открыв глаза, вижу сидящую в кресле фигуру.
Глава 6. Мирра
Глава 6. Мирра
— Что ты здесь делаешь? Ты в курсе, что это проникновение на чужую собственность!
Я знаю, что в кресле сидит он — мой ночной кошмар с симпатичными чертами лица и губами, которые целовала несколько ночей подряд. Во сне, разумеется.
— Разве я мешаю тебе спать? Я просто сижу и наслаждаюсь. Смотрю, — Артем говорит это таким тоном, будто его совсем не смущает, что он пялится на чужую девушку посреди ночи на чужой территории. Для него это обычное дело.
Подтягиваю одеяло ближе к груди и скрещиваю руки. Смотрю на нежданного гостя волком. Жданов хоть моргнул бы или как-то показал, что его застали врасплох. Хозяйка же здесь я и в гости никого не ждала.
— Я могу вызвать полицию, Артем, — пробую вложить что-то вроде нежности в голос, когда внутри колотит от ярости.
— Но ты этого не сделаешь, — отвечает уверенно и сухо.
Парень не допускает мысли, что я правда могу это сделать.
Телефон на зарядке рядом с кроватью, мне стоит набрать короткий номер охраны, и через минуты две здесь будут ребята. Как только этот одержимый смог обойти системы, пройдя на территорию незамеченным?
— Почему ты так в этом уверен?
— Для начала, ты не закричала, ты не стала угрожать…
— Я угрожала! — повышаю голос до першения в горле. Все же я не хочу привлекать внимание спящих в доме.
Становится жарко, кровь нагревается и закипает по мере каждого сказанного им слова.
— Прозвучало так: «Ты в курсе?». Это не равно угроза, — его усмешка излишне высокомерная.
Жданова еще никто в его жизни не ставил на место. Это проблематично. Артем умный, хитрый, и у него будто всегда есть какой-то запасной план. Такого обвести вокруг пальца не получится. Поэтому он и опасен.
— Ты не стремишься убежать от меня в ванную, не ищешь глазами оружие, чтобы защититься. Да и я не нападаю. Для твоего успокоения спешу заверить: я не причиню тебе вреда, Мирра.
— Тогда зачем это все?
— Затем, чтобы ты стала моей. Я не насильник, заставить тебя делать что-то против воли — не мой способ.
— Отлично, а проникать в чужую комнату и следить — твой.
— Но тебя это больше злит, нежели… пугает, так? — Жданов перекидывает одну ногу на другую и проводит несколько раз руками вдоль подлокотников, обитых бархатной тканью. Он чувствует себя вполне комфортно.
И он, черт возьми, прав.
Я в бешенстве от его вольного поведения и абсолютного отсутствия понимания личных границ. Да, в первые секунды испытываю испуг. Но это обычная реакция организма, как, например, нечаянный укол иголки. Это не значит, что мы боимся иголок как таковых. Я не чувствую страха за свою жизнь от всего проделанного Ждановым.
— Это меня в тебе и зацепило, Мирра Бирн, — его улыбка отчего-то вызывает во мне стыд и жар.
Не вовремя вспоминаю, что на мне тонкая ночная сорочка, а на голове бардак от трения головы о подушку. А Артем, как и в первую нашу встречу, одет с иголочки. Фирменные джинсы, поло, сверху кожанка.
— Значит, ты так и будешь заявляться ко мне каждую ночь, присылать подарки и преследовать меня, — прочищаю горло. Смущение забирает умение говорить. — Пока я не позволю тебе закончить, что мы начали? Знай, этого не будет.
Артем поднимается с кресла и вышагивает по моей комнате. Пока я слежу за каждым его передвижением, он разглядывает имеющиеся у меня вещи.
Целый год — г-о-од! — Жданов не давал о себе знать. Как вдруг ужасная догадка, что все это время он вынашивал план, разрывает мое дыхание в клочья. Под ложечкой засосало, и вот сейчас по-настоящему пугаюсь.
— Ты, должно быть, не знаешь, моя Мирра, что все, что я задумал, всегда довожу до конца. Еще не было той цели, которую бы я не достиг. Вопрос лишь
