Спорим? Будешь моей - Дарья Белова
— Я же сказал, Мирра. Ты будешь моей, — твердо, как никогда, произносит. Как тот Артемий Жданов, что пойдет до конца ради своей идеи. Таким я увидела его в первую встречу, таким он предстал передо мной в Академии.
Он как-то узнал или догадался о просьбе отца, залез в мои мысли, перекроил всевозможные планы. Его ничто и никто не остановит…
Ночь проходит без сна. Я постоянно мнусь у окна, разглядывая поле и верхушки деревьев. Жданов улегся на спину и не двигаясь проспал до самого моего отъезда.
Собралась я тихо. Дворецкий любезно вызвал мне такси.
Рейс ранний, но в аэропорту привычно много людей. Прохожу паспортный контроль, сдаю небольшую сумку в багаж. Постоянно оглядываюсь. Встав у панорамного окна, стараюсь не разреветься. Мне грустно, страшно, одиночество снова запускает в душу свои холодные щупальца. Кондиционер в огромном зале работает на максимум.
— Кофе? Ты знаешь, что даже самый голимый кофе в аэропорту становится наивкуснейшим?
— Почему? — забираю из рук Артема небольшой картонный стаканчик с американо.
Он, улыбаясь, ведет плечами.
— «Эффект места». Человек здесь в предвкушении чего-то классного, долгожданного.
— Почему ты здесь? — опускаю взгляд на белую крышечку, поглаживая острый край пальцем. — Я была уверена, что ты останешься дома.
— Я лечу с тобой, Мир.
Глава 44. Мирра
Глава 44. Мирра
1 января, 7:00
В единственной больнице городка полно людей. С каждым часом их все больше и больше. Кто-то с незначительными травмами, кого-то доставляют на скорой и на каталках везут в операционную. Врачей и медсестер не хватает. Задействованы все, кто может оказывать посильную помощь.
На мне чье-то флисовое одеяло, пахнущее сыростью и медикаментами. На тошноту уже не обращаю внимания. Свыклась. Хотя меня продолжает потряхивать, даже под успокоительными.
— Есть новости? — Лида выходит из кабинета первой помощи и садится напротив. В глазах еще застыл страх.
Вяло мотаю головой.
— Сколько уже прошло времени?
— Не знаю, — поворачиваю голову к выходу, где над дверью расположены часы. — С Новым годом, кстати. Мы так и не успели поздравить друг друга, — говорю, пытаясь улыбнуться.
— С Новым годом.
В ту же минуту, словно ураган, которого так не хватало для полноты картины, врывается Борис Жданов.
Рубашка выправлена из брюк, полы пальто раскрыты и развеваются от скорости, с которой он идет к регистратуре.
Мы с Лидой подскакиваем.
— Где мой сын?! — кричит на все отделение Жданов.
Всегда спокойный и уравновешенный бизнесмен готов сравнять это место с землей. Но вы опоздали, Борис…
За несколько часов до…
31 декабря
«Последний матч года состоится сегодня в спортивном комплексе «Олимп».Вороны против Барсов. Долгожданный и решающий матч!» — читаю плакат на стенде с объявлениями.
Сессия в самом разгаре. Академия замерла в напряженной тишине, нарушаемой лишь шепотками по углам, шуршанием листов и монотонным бубнежом заученных формул. В библиотеке — яблоку негде упасть.
Все хотят сегодня закрыть долги, чтобы уйти на праздничные каникулы без проблем.
— Вот вам подарочки, — Роза бросает на пол свой тяжеленный рюкзак и садится напротив нас с Лидой.
Перед глазами два небольших холщовых мешочка, перевязанных красными лентами.
Мы с Романовой переглядываемся.
— Ну открывайте! Хочу посмотреть на ваши реакции.
Мы тянемся каждая к своему подарку. Развязываем крепкий узел, раскрываем мешочки. Роза улыбается вылитая Харли Квинн. Два хвоста, волосы цвета то ли розы, то ли сирени, довершают сходство.
Из своего мешочка достаю пару сережек в виде кусочков шоколадного торта. У Лиды — батоны.
— Правда классные? Примерьте. Я их целый месяц ждала из Китая.
Большие фигурки, сделанные из акрила.
— Ну раз у нас что-то вроде обмена подарками, — шепчу. — То вот небольшие сувенирчики из Англии.
У Розы загорелись глаза, но она всеми силами старается скрыть свою восторженность.
— Так, простецкие вещи, чтобы порадовать, — из своего рюкзака беру два подарка в крафтовых пакетах.
Там рождественские носки, красно-белые леденцы. Для Розы я тоже присмотрела сережки в виде лилий в золотом обрамлении из тончайшего стекла. Для Лидии — блокнот с плотными страницами и мотивирующими цитатами на каждой.
— Спасибо, — Роза кидается ко мне и обнимает. Мне кажется, она готова расплакаться. Я остаюсь сидеть в этом неожиданном объятии, скованная и растерянная.
Девушка снимает свои сережки в виде двух голубей и вставляет в мочки подаренные мной лилии.
— Теперь это будут мои любимые, — дрожащим голосом заявляет.
Ее чувствительность на грани сумасшествия.
— Ну вот тогда вам и подарки от меня. Как знала, что нужно их брать сегодня с собой, — наигранно вздыхает Лидия.
Кладет перед нами с Розой две, по всей видимости, книги. Моя — в розовой упаковочной бумаге, у Ланцет — в серебристой, с кучей всяких снежинок.
— Это детективы. В прошлом году они заняли первые две строчки бестселлеров.
— Предлагаю завтра отметить нашим штабом Новый год, — предлагает Ланцет. — Скажем, в зале заброшенной усадьбы. Я принесу печенье с корицей.
Удивленно приподнимаю брови.
Роза решила, что мы вроде как три подружки, три верных союзника. Если Лиду я еще воспринимаю как близкого человека, то смешная и немного не в себе девчонка Роза Ланцет…
— Хорошо, — отвечаю, принимаю поражение.
Роза смотрит с такой надеждой, что отказать ей — как предать наш штаб. А он, между прочим, проделал такую работу! Одна информация про Беатрису чего стоила. Да и Роза — неплохая. Королева Академии, между прочим.
* * *
В «Олимп» мы с девчатами из группы поддержки попадаем за час до матча. Переодеваемся в форму и занимаем свои места в зале в первом ряду.
Народ потихоньку начинает прибывать и заполнять места. В большом зале становится теплее, хотя до этого я готова была покрыться льдом. С отоплением тут беда, а за окном зима, пусть и без снега.
Одна половина зала преимущественно в черно-белой полосатой форме — активные болельщики «Воронов», другая — в оранжевой, с эмблемой большой черной лапы на груди. Это болельщики «Барсов». В последний раз две команды встречались год назад, и, уверена, игроки ждут «крови» соперников. «Барсы» и «Вороны» всегда были врагами на поле боя.
— Привет, сестренка, — Дима Барсов, мой двоюродный брат, с ним мы все реже и реже видимся, стоит напротив с широко
