Спорим? Будешь моей - Дарья Белова
Девчонки, сидящие со мной рядом, краснеют. Одна толкает в плечо другую. Дима тот еще красавчик, к тому же капитан команды «Барсов». В эту минуту им плевать, что они наши заядлые соперники.
— С наступающим, — отвечаю объятием. — Ты похудел? — с издевкой произношу и бью его по плечам.
— Все мое при мне, — поднимает край орнажевой майки, демонстрируя накаченный пресс с кубиками.
Закатываю глаза. Мне еще не хватало, чтобы моя команда попадала в обморок. До начала игры каких-то двадцать минут.
— По городу ходят слухи, что Академия теперь в руках некоего Жданова, — отводит меня в сторону.
— Его зовут Артемий, и это просто слухи.
— Артемий, значит, — кивает многозначительно, и его улыбка становится шире. Коварнее.
Я вспыхиваю. Догадался ведь, черт. Дима всегда делал вид, что он легкомысленный, ветреный мажор, а на самом деле хитрее и пронырлиее него только Скрудж Макдак!
— Ну ладно. В любом случае, если Русик от этого в бешенстве, то я только рад.
— Когда-нибудь вы обязательно помиритесь, — произношу с надеждой.
— Когда луна упадет с неба — и то вряд ли. Передавай Колибри привет, — подмигивает и уходит из зала готовиться к матчу.
После короткого выступления моей команды на поле выходят «Вороны» и «Барсы». Становятся согласно плана. Звучит свисток. Все замирают в ожидании важной игры.
Скольжу взглядом по зрителям, ищу Артема. Я не видела его уже несколько дней после нашего возвращения из Англии. И такое молчание пугает, заставляет перебирать нехорошие мысли одна за другой.
Каждый вечер я продолжаю получать веточки мирры и корзинки с ягодами, от которых демонстративно отказывалась. В остальном, Артем исчез с радаров. Как и мой брат.
Руслан Бирн на поле — ведет мяч, забрасывает в корзину. В этот момент под свист и гул толпы наши глаза встречаются. Какую-то секунду, не больше, но я вмиг успеваю прочитать в его глазах злость. Или разочарование.
Я уехала с Ждановым, несмотря на строгий наказ не делать этого. И вообще: «Пока ты с ним, нам не о чем говорить», — его слова перед моим отъездом.
Брат так сильно мне напомнил Жданова, который пойдет до конца ради своей идеи… Идеи уничтожить врага.
Матч заканчивается победой… Барсов. Наша половина зала затихает, в отличие от половины соперников.
Дима подмигивает мне через весь зал. Выдавливаю из себя улыбку и поздравляю двоюродного брата. Потом иду к раздевалке «Воронов».
— Поехали, — в приказном тоне говорит Руслан, хватая меня за руку.
Как знал, что я буду ждать его за дверью. Несмотря на все недомолвки и ссоры, Руслан мой брат и я его люблю, пусть он сейчас и поступает как полный придурок и упертый баран.
— К-куда? — рефлекторно упираюсь ногами. Я даже не успела снять форму, так спешила увидеть и поддержать брата. Поражение всегда дается ему тяжело. А тут еще и проигрыш «Барсам»!
— К матери. Новый год — семейный праздник.
Глава 45. Мирра
Глава 45. Мирра
Близкой и тесной связи с матерью у меня никогда не было. Нет, безусловно, мама всегда интересовалась, как дела в школе, какие планы на вечер и нахожу ли я привлекательным оформление зала для очередного благотворительного шоу в одном из усадеб городка.
Эта «забота» чувствовалась мне напускной, совсем неискренней. Одним из обязательных пунктов в многочисленных делах матери. Фактов не было, лишь внутреннее ощущение пустоты и тотального одиночества.
Куда лучше она относилась к моему брату Руслану. Причина ли в том, что он истинный продолжатель рода и фамилии Бирн, не знаю, но ее тон, взгляд, даже улыбка были другими, когда она общалась с Русом.
Поэтому когда мама заболела и ее память стала ухудшаться настолько, что в один из дней она перестала меня узнавать, я почувствовала себя еще более одинокой. Никто не в силах был понять мои чувства. Потому что мама же любит своих детей одинаково, да?
Ну и как нормальный, эгоистичный человек я злилась и обижалась на больную мать. Корила себя за это, но червивые чувства не стремились исчезнуть.
Сейчас, стоя напротив хосписа, где проживает мама, я вновь стала той девочкой, которой забыли подарить желанные подарки на Новый год, когда родной брат получил все по списку.
— Давай я подожду тебя здесь, — предлагаю Руслану, глядя строго перед собой: на темно-коричневую дверь и звонок, под которым написано «Пропускная».
— Нет, Мирра. Врач сообщил, что маме становится хуже. Если завтра она… умрет?
Я должна что-то испытывать. Сожаление, грусть, страх, в конце концов. Но очередной поток воспоминаний заглушает все.
— Тебе не обязательно говорить с ней или пытаться объяснить, кто ты такая. Достаточно побыть с мамой несколько минут, — продолжает учительским тоном.
Постояв еще минуту, Руслан нажимает на звонок, и к нам выходит охранник. За небольшую плату он нас пропускает. Медсестра проводит к палате матери тоже за пару купюр.
Через четыре часа Новый год. Все сотрудники заведения готовы праздновать, и им дела нет до некой Натальи Бирн и ее детей.
— Привет, мам, — Руслан обращается первым.
Я захожу в больничную палату, хотя и палатой не назовешь.
Удобная широкая кровать, письменный стол, шкаф. На стене висит плазма и кондиционер. Здесь имеется отдельная ванная комната и даже балкон.
— Добрый вечер. Вы, должно быть, тот самый новый молодой врач, о ком мне говорили? — Мама уважительно улыбается.
Руслан молчит. Было время, когда мать узнавала его, но путалась во временах. Это злило брата, но больше — вся ситуация в целом. И отец.. Он до сих пор винит его. в случившемся.
— К тебе здесь хорошо относятся? — Руслан игнорирует вопрос матери и задает свой.
Он садится на единственное кресло, быстро переведя на меня взгляд. Я так и остаюсь стоять в дверях.
Мама меня не видит.
— Вчера лил такой дождь, — качает головой. — Виски раскалывались.
Вчера не было никакого дождя…
Раздраженно вздыхаю и отворачиваюсь. Да, видеть молодую женщину с такой болезнью больно. И если бы мама не заболела, может, я бы сказала обо всем, и… наши отношения перевернулись бы. Не суждено.
— А кормят? Хорошо? — не отстает Руслан.
Понимаю, что мне больно дышать. Грудную клетку сдавливает как будто меня завалило тяжеленными камнями. В горле застрял непроходимый горький ком.
— Жалко, что гулять выпускают по часам,
