Агентство неслыханной щедрости - Анна Ротш

отказом прекрасного тенира и поэтому обличил ту в колдовстве.

Берта одобрительно кивнула, а Маэль, явно заинтересованный их беседой, чуть повёл ухом.

— Только это же сказка, которую ты рассказывала мне в детстве.

— Это быль, которую переврали в сказку, потому что кому-то оказалось проще подчинить себе весь мир, чем хрупкую...

— Поднимайся, иначе каждый здесь… Я начну с него!..

Лили дрогнула от крика сына, как и дрогнула толпа. Тёмные стали расступаться, озираться по сторонам, пока один вдруг внезапно не рухнул на землю и не пополз, пятясь в гущу толпы. Увидев его, остальные также стали отступать. До тех пор, пока растерянная Некрия не осталась одна. У всех на виду, совсем потеряв хотя бы мнимую стену защиты... Она видела, как к ней с разных сторон направляются дворцовые слуги в стальных латах

— Не надо, — обречённо улыбнулась Некрия. — Я сама.

И хоть уходила она к балкону под громкие пересуды, когда взошла к Ноктиферу — с земли не было слышно ни шороха, ни шелеста. В мёртвой, дрожащей до боли тишине были слышны только её лёгкие шаги, — да, в его туфлях, которые она берегла, как единственное сокровище. Она шла уверенно, хоть и глаза её были всё время опущены. И, быть может, её дорогой Берте… нет, её дорогой Бер было ужасно жаль девчонку, но эта самая девчонка… она умоляла себя не пританцовывать от происходящего.

Не притворялась, а…не хотела пугать, показывая такую свою жадную сторону. Зато тот, кто увидев её тут же швырнул слугу на пол, к ней шагнул — без сомнений был тем самым олицетворением жадности.

— Выходи за меня, — выпалил он на ходу. — Сейчас же, я хочу, нет!.. Я требую!..

Она подавила улыбку и остановилась в шаге от него, вытянув пред ним руку, чтобы тот тоже не смог сделать шага. Это словно был знак, ведь Лили, чуть улыбнувшись, сняла с указательного пальца перстень и, подойдя к Ноктиферу, протянула ему со словами:

— Так будет правильнее, дорогой.

А вернувшись к Маэлю, намеренно выставила перед ним ладонь, где красовался ещё один перстень, только в разы меньше — на мизинце, и гордо цокнула:

— А э-э-этот я оставлю нашей дочери.

На неё обернулись оба: и Берта, и Маэль. И в их глазах... это… это было больше, чем удивление. А она коварно улыбнулась и отвернулась от обоих. И в этот момент тишину разрезал уже знакомый и такой обречённо-настойчивый голос:

— Для окончательного решения необходимо только одно согласие.

Ноктифер попытался приблизиться, но теперь упирался не в её пальцы, а в ногти. Он посмотрел на них, сощурился хитро, но улыбка… улыбка была по-детски невинной, и опустился на колено. Поднеся перстень матушки, он надел его на её дрожащий палец, поцеловал кольцо и прошептал:

— Мне плевать.

— Даже… если я…

Ноктифер посмотрел на Некрию и улыбнулся ещё шире.

— Я дам свой ответ позже.

Слуга — что по-прежнему валялся на полу, — растерялся и переспросил:

— Насколько позже?

Рывком она тут же присела к Ноктиферу, подкралась к его уху, но сказала так, чтобы слова её долетели до ближайших слуг и королевской четы:

— Планировала сегодня в покоях, но если на то воля моего господина, то моё согласие… он получает здесь и сейчас и... до конца веков.

Конец