Кайкейи - Вайшнави Патель

Я опустилась на кровать, вся дрожа. Ошибки не было. Она описала его в точности. Какой жестокий случай мог поставить этого человека на моем пути, сделать так, чтобы мои сыновья учились у него? Ведь этот мудрец, который обучал Раму, который провел два года в уединенном ашраме с моим впечатлительным сыном, был чудовищем. Человек, который проклял собственную жену, который не счел нужным освободить ее, – такой человек носит в своем сердце ненависть.

И, несмотря на мои усилия держать его на расстоянии от Айодхьи, он снова отыскал Раму. Это большая беда, тем более что речь идет о юврадже. Почему я выпустила Раму из виду на целых два года? Я была слишком самонадеянна, высокомерно полагала, что я в своем мире хозяйка, и все в нем будет так, как я захочу. Наверняка мудрец Вамадева тоже ненавидит меня за то, что я прогнала его. Говорил ли он Раме, что я злая, что достойна презрения?

В глубине души я понимала, что пока не до конца представляю себе размер беды. Нужно было как можно скорее возвращаться в Айодхью.

По-другому это не опишешь: перед нами стояла длинная, узкая деревянная лодка на колесах.

По оба борта раскинулись великолепные крылья, искусно сделанные из тысяч перьев, подобных которым не найти ни у одного живого существа.

Но еще удивительнее было то, что поводья тянулись от носа лодки к паре гигантских лебедей. Лебеди были величиной с самого Равану, и их изящно изогнутые шеи казались изваянными из чистого белого мрамора. Когда мы подошли, они встретили нас приветственными криками – такими громкими, что я даже слегка оглохла.

– Что это?

Лакшмана уставился на лодку в благоговейном ужасе. Я даже на мгновение забыла о своих страхах.

Равана подвел нас к лодке.

– Пушпака Вимана, – сказал он с гордостью в голосе. – Летающая колесница. На ней я и отвезу вас в Шрипуру.

Мы забрались внутрь, и я провела руками по бортам.

– Как же она летает?

– Эти лебеди – подарок Шивы за мою преданность. Он не дал моему царству отсрочки, о которой я просил, но лебеди оказались очень большим утешением. Я попросил у них позволения использовать их таким образом, и они охотно согласились. Но не в любую лодку их можно запрячь. Самое трудное было в том, чтобы найти нужную форму. Она должна быть именно такой. – Равана взял в руки поводья. – И еще я приделал крылья, чтобы лодка держалась в воздухе. Вы готовы?

Лакшмана смотрел на меня с явной опаской, но я повернулась к Раване.

– Не будем терять времени.

Он щелкнул поводьями, и мощные крылья лебедей тут же захлопали в такт. Мы совсем не двигались, и я уже подумала, не сломалась ли эта Вимана Пушпака. Однако после короткой паузы лодка покатила вперед, сначала медленно, но с каждой секундой набирая скорость, пока мне не стало казаться, что машина вот-вот развалится от натуги.

В тот же миг лебеди взмыли, и мы поднялись в воздух. Лодка выровнялась, и у Лакшманы вырвался крик – не знаю, от страха или от радости. Я выглянула за борт и увидела, что Джанастхана исчезает вдали. Отсюда можно было различить и дворец, и дом моей матери, и стены с воротами, окружавшие город. Я повернулась к Раване.

– Невероятно!

– Спасибо! – крикнул он в ответ, и ветер тут же отнес его слова в сторону. – Это труд всей моей жизни!

– Нам нужна такая же, ма! – воскликнул Лакшмана. – Мне с трудом вериться, что это все наяву!

– Не знаю, готовы ли к этому остальные, – рассмеялась я. Мне вдруг вспомнились лошади Кекайи и их предки, которые летали в небесах. Неужели и они когда-то жили вот так?

– Рама будет ужасно завидовать, – усмехнулся Лакшмана, и на мгновение я увидела проблеск тех прежних их отношений, с вечными подтруниваниями и подначками, которые и должны быть между братьями.

До конца путешествия мы почти не разговаривали, настолько захватил нас сам полет. Мне не хотелось упустить ни одного ощущения. Я почти не моргала. Под нами проплывали леса и реки, маленькие, как детские игрушки. Здесь, на огромном расстоянии от всего остального мира, горы, которые раньше казались устрашающими, выглядели так, будто могли уместиться у меня на ладони. Деревья были ворсинками зеленого ковра, реки – извилистыми лентами для волос.

Не успели мы опомниться, как лодка стала опускаться на окраине Шрипуры. Лакшмана схватил меня за руку, когда земля устремилась нам навстречу, но я доверяла Раване и его изобретению.

Лодка ударилась о землю с такой силой, что мы, казалось, едва не переломали кости, и колеса загрохотали по заросшей травой равнине. Но все остались целы и невредимы.

– Прошу прощения, – сказал Равана, повернувшись к нам. – Здесь ведь нет расчищенной полосы для Виманы.

– Это было самое удивительное, что случалось в моей жизни, – сказал Лакшмана. Щеки у него раскраснелись от ветра, волосы были в полном беспорядке, но мой сын казался таким счастливым, каким я его никогда не видела. – Спасибо.

– Можешь не благодарить, – сказал Равана. – Мне было очень приятно. Я обязан твоей матери стольким, что за всю жизнь не отплатить. Но теперь мне пора идти, пока я не привлек к себе внимание.

– Прощай, – сказала я, обнимая его.

– Спасибо, – шепнул он и поднялся на борт своей колесницы. Через несколько секунд он был уже крохотной точкой вдалеке.

Мы с Лакшманой повернули в сторону Шрипуры. Пора было возвращаться домой.

Глава 30

У правителя Шрипуры меня ждало письмо от Дашаратха, в котором тот заверял, что я приняла правильное решение отправиться в Джанастхану, писал, как сильно по мне скучает и с каким нетерпением ждет моего возвращения. Всю оставшуюся часть пути я пыталась разобраться, что именно в этом письме меня встревожило, но так и не смогла разгадать эту загадку. Возможно, страх, вызванный рассказом матери, затмевал все остальное. Ведь я должна была радоваться, что Дашаратх не держит на меня зла за такое вопиющее неповиновение его приказам, что неизвестный хозяин Бхандасуры не смог захватить Айодхью в мое отсутствие. Но я гнала коней через горы Рикша все быстрее и быстрее и едва дождалась окончания пира, который нам устроили в Каси, перед тем как снова двинуться в путь.

– К чему такая спешка? – спросил Лакшмана возле Кусавати, когда мы уже почти пересекли равнину. Я не ответила, только знаком показала сворачивать направо, в обход города. Намеревалась добраться до Айодхьи к ночи. Это нам