Конгруэнт - Вероника Десмонд
Его горький смех заставляет мое сердце биться чаще. Звук настолько темный, что он не похож на голос живого человека.
– Даже если и так, то у тебя нет выхода, милая.
Прежде чем я успеваю что-либо сказать, он поворачивает меня к себе. Сильные холодные пальцы сжимают мое горло, и его губы накрывают мои в медленном, жадном поцелуе, как если бы он пытался выжать из меня все, что во мне есть.
Дыхание сбивается на короткие, прерывистые интервалы. Я теряю счет времени, когда руки сами скользят по его груди, ощущая сталь под тканью джемпера, и в уголках его губ мелькает зловещая, почти детская улыбка, когда я прикусываю его язык.
Мне кажется, что я теряю часть себя.
Эйфория поглощает без остатка, пока он целует меня так, будто берет.
Так, будто высасывает чертову душу.
В какой-то момент его хватка усиливается, и Чон наклоняется, чтобы мрачно прошептать мне на ухо:
– Беги, маленький дьявол. Так быстро, чтобы я не смог догнать тебя. Потому что если я это сделаю, то больше не отпущу, Изабелла. Никогда.
Внутри меня одновременно переплетаются холод и жар, я отчаянно качаю головой. Темные глаза блестят, когда я целую его сама, чувствуя, как по позвоночнику пробегает наслаждение, которое может подарить мне только монстр.
Мой монстр.
– Я больше не хочу убегать.
Эпилог 2
Эгейское море, Греция.
Вивьен Кинг.
Полгода спустя…
Я лежу на носовой палубе, позволяя лучам жечь лицо так, будто это искупление, и медленно считаю до десяти, пока глаза, прикрытые темными солнцезащитными очками, жгут от непролитых слез.
…Ты слышишь меня?
Яхта британского министра дрейфует в кальдере Санторини. Я зажмуриваюсь, но свет все равно просачивается под веки: здесь невозможно спрятаться.
Глубокий голос проникает под кожу, как медленный яд, от которого не существует противоядия.
…Ты нигде не сможешь скрыться.
Страх – это слабость.
Он возвращается каждый раз, когда я слышу, как кто-то из моих друзей смеется, или когда тень от чужого плеча на секунду накрывает мое лицо. Чей-то вопрос тихо доносится до меня, как сквозь толщу воды.
Алкоголь бурлит в желудке. Я выпила слишком много шампанского.
– Вивьен?
Хриплый гортанный звук вырывается из моего сжавшегося горла подобно крику, застрявшему между вдохом и стыдом:
– Да?
– Ты в порядке?
Я открываю глаза и смотрю на своего брата.
Мои губы кривятся в улыбке, и мне нестерпимо хочется смеяться. Разве это не иронично? Мы так богаты, что могли бы купить половину Греции, но никакие деньги не могут решить мою проблему.
Мой самый главный и одновременно желаемый грех.
– Почему ты спрашиваешь?
Аарон хмурит светлые брови, возвышаясь над моим шезлонгом мрачной скалой, пока его красавица жена болтает с подругами, держась за округлившийся живот. У Элеонор долго не получалось забеременеть, и тут сразу двойня.
Подумать только, у меня будут племянники… Близнецы.
Вот только не уверена, смогу ли я когда-нибудь увидеть их лица.
Если он найдет меня до их рождения, а он найдет, то я буду уже мертва.
– Ты не двигалась последние три часа.
– Черт возьми, отстань от нее, – враждебно бросает подошедшая Иса. – У Вивьен отпуск. Кажется, впервые за последние пять лет.
Я фокусирую внимание на высоком мужчине, который держится в стороне. Неприятное давление возникает у меня между лопаток – словно чей-то взгляд вонзается в кожу, медленно и намеренно.
Чон стоит, прислонившись к борту, и медленно курит сигарету, выпуская дым в ясное небо. Несмотря на кажущиеся спокойствие и хладнокровность, в его взгляде скрывается темное раздражение.
Ему не нравится, что я говорю с Изабеллой. Не нравится так сильно, что воздух вокруг густеет.
Он смотрит на свою невесту так, будто хочет стереть с нее каждую чужую мысль и заменить своей собственной.
Чон Хван опасен. Невероятно умен. Красив до боли.
Но в этом совершенстве скрыта смерть.
Я чувствую страх и восхищение одновременно. Его тяжелое присутствие проникает под кожу, в сознание, в каждое нервное окончание. И я знаю: если он когда-нибудь узнает, что я вижу его таким, что я знаю, кем он на самом деле является, мне уже не будет спасения.
Он пропал со всех радаров на целый чертов год, работая во благо «Восемь».
Я бы могла получить джекпот за его голову, но цена слишком высока.
Он не человек, он – жестокий хищник. И если я сделаю шаг, он съест меня прежде, чем я успею нажать на спусковой крючок.
К Чону подходит один из его охранников.
– Сэр, у вас звонок.
Я почти забываюсь в золотистых бликах шампанского, когда где-то вдали слышится тихий гул моторной лодки. Сначала я принимаю его за ветер, но он становится глубже – медленный, размеренный, настойчивый, словно что-то рассекает воздух, направляясь прямо к нам.
Нет.
Нет. Нет. Нет…
…Было ли глупо любить тебя, дорогая?
Тревога сжимает легкие колючей проволокой.
Я тянусь за пистолетом под полотенцем, пальцы цепляются за холодный металл, как вдруг раздается выстрел.
На яхте повисает тошнотворная тишина. А затем следует болезненный крик Элеонор. Все кажется далеким, почти замедленным, как сон, который невозможно прервать. Мой брат падает на землю. Резко выдохнув, я смотрю как рубашка Аарона окрашивается в алый.
Элеонор продолжает кричать, склонившись над ним и рыдая.
Я не помню, как меня уводят в каюту. Не помню, как дрожащими пальцами набираю номер.
Но голос я помню отчетливо.
Хриплый, до боли знакомый и в то же время пугающе чужой:
– Наконец-то я нашел тебя, Каллисто…
Примечание автора
Фраза «Ад пуст, и все дьяволы сюда слетелись» (Hell is empty, and all the devils are here) принадлежит Шекспиру и произносится Ариэлем в «Буре». В контексте пьесы она выражает потрясение перед кажущимся кораблекрушением и жестокостью стихии, однако смысл высказывания выходит за пределы конкретной сцены и приобретает обобщенный философский характер.
Афоризм строится на инверсии традиционного христианского представления о зле: ад оказывается «пустым», потому что его обитатели переместились в мир людей. Тем самым Шекспир подчеркивает мысль о том, что источником зла является не потусторонняя реальность, а человеческое общество и человеческие поступки.
Примечания
1
Уильям Шекспир «Гамлет». Акт V, сцена II (перевод М. Лозинского).
2
Евангелие от Матфея (10:29).
3
50°F примерно равны 10 °C.
4
Уильям Шекспир «Буря».
