Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн

— Ты — здесь. — Я приложила его ладонь к своей щеке. — Ты — в моей голове. В моей памяти, в моих мыслях. С той самой минуты, как я увидела тебя. С того самого мгновения, как почувствовала тебя. Сначала я этого не понимала. Но… Как только твои губы коснулись моих, там, в самолете, ты оказался еще глубже.

— Звучит пошло, — не смог не улыбнуться Кирилл, но его улыбка померкла, когда я положила его ладонь на левую сторону груди, чувствуя сквозь ткань футболки тепло, которое, казалось, заливало меня словно солнечный свет.

— Теперь ты здесь — в моем сердце. Когда ты бросил меня в самолете, когда я не знала, кто ты, я захлебывалась мыслями о тебе. Я столько плакала, Кирилл. Я безумно хотела увидеть тебя хотя бы еще раз — чудаковатого парня с накладной бородой, который целуется так, что внутри все замирает. А потом я встретила тебя вновь — наверное, это была судьба, не иначе. Уже в образе рок-звезды. И моя любовь стала ненавистью — это ведь так легко, всего один шаг. Когда ты так ужасно со мной поступил, я не знала, что делать и как теперь жить — все было разрушено. Но я начала все с чистого листа, потому что никогда не сдаюсь. И встретила тебя в третий раз — когда ты, поняв свою ошибку, прилетел ко мне. И навсегда украл мое сердце.

Я убрала его ладонь с груди и легонько подула на нее.

— Если бы я знала, где находится моя душа, я бы приложила твою руку к ней, — улыбнулась я, не сводя глаз с молчащего Кирилл. — Так сильно я тебя люблю — человека, который пообещал спасти меня. И который несмотря ни на что остается со мной, поддерживает и помогает. Я очень тебя люблю, хоть и знаю, что мы никогда не будем вместе. Но мне все равно. Главное, что сейчас ты рядом. А что будет потом… Плевать. Так сильно я тебя люблю, Кирилл, — закончила я.

— Почему ты решила, что мы не будем вместе? — вдруг спросила Кирилл.

Я победно улыбнулась.

— Потому что на самом деле я тебя не люблю, — пожала я плечами. — Спектакль закончен. Ты поверил, да?

И я звонко рассмеялась, хотя внутри со мной творилось что-то странное. И щеки горели так, будто меня по ним отхлестали тонкими прутьями.

Кирилл громко рассмеялся и захлопал в ладони.

— Браво! Браво! Ты прекрасная актриса, лапуля! Столько искренности в голосе! Я чуть не расплакался!

Я раскланялась, а он включил свет, возвращая все на свои места. Будто бы ничего этого и не было — ни моего подрагивающего голоса, ни его прожигающего насквозь взгляда.

— Доволен? — хмуро спросила я.

— Еще как доволен! Лучший спектакль в моей жизни! А теперь пойдем спать! Второе мое желание выполнишь ночью.

— Помни — ничего пошлого, — напомнила я, чувствуя досаду.

— Безусловно, — заверил меня Кирилл. — Доброй ночи, лапуля. Я позвоню в колокольчик.

— Какой еще колокольчик?!

— Поймешь, в какой. Кстати, в астрологию я не верю. Я просто по жизни упрямый. И спасибо за искреннее признание — отправлю Октавию, записал.

Помахав мне телефоном и подмигнув, Кирилл ушел. Довольный. Почти счастливый.

А я сжала кулаки.

Все, что я говорила ему о своей любви… Все это было вырвано из сердца. Потому что это было правдой. Почти правдой. Я не знала, люблю я его или это просто симпатия.

Глава 34

Я долго плескала в лицо холодной водой, чтобы успокоиться. То, что у меня есть чувства к этому человеку, было неоспоримым фактом, и я должна была просто принять это, чтобы не страдать понапрасну. Я легла в постель, и в голове все еще звенели собственные слова о любви.

«Я люблю тебя».

— Просто прими это, — прошептала я и с головой укрылась одеялом, чтобы в лицо не светила круглая желтая луна.

Кирилл сделал то, что обещал.

Едва я только уснула, он действительно стал звонить в проклятый колокольчик прямо посреди ночи. От ехидного перезвона я подскочила на месте, обозвала его про себя последними словами, забыв о чувствах к Кириллу, и слезла с кровати — пришлось идти к нему в комнату. Я была так зла, что дверь распахнула пинком.

В его полутемной спальне негромко и тягуче звучала музыка — что-то из нью-эйдж. В стеклянных стаканах горели свечи, которые мы сегодня купили. Едва уловимо пахло мятой и бергамотом. Облаченный лишь в темно-синие спортивные штаны Кирилл сидел в позе лотоса посреди своей двуспальной кровати и медитировал, соединив большие и указательные пальцы. Вид у него был на редкость просветленный.

Услышав мои шаги, он приоткрыл один глаз.

— А вот и ты. Не грохочи так. Видишь, я постигаю дзен, — заявил Кирилл, и я крепче сжала губы. Издевается, скотина облезлая, точно издевается! Разбудил меня посредине ночи для очередного представления! Клоун, от которого в панике сбежал весь цирк. Но… какой же он милый, когда полуобнажен. Меня раздирало от противоположных чувств.

— Дзен, говоришь, постигаешь? — прошипела я сквозь зубы. — А больше ничего постигнуть не хочешь?

— Вселенской любви, лапуля, — благословенно кивнул мне Кирилл.

— А вселенских волшебных пенделей не выписать? — хмуро поинтересовалась я. — Могу даже без рецепта.

Он открыл второй глаз и теперь смотрел на меня с нескрываемым ехидством. А я почему-то уставилась на небольшое, но абсолютно глупое тату на его животе, выглядывающее из-за ремня. Розовое пони, блюющее разноцветной радугой. Набил же себе такое, а! И какой у него все-таки пресс классный. Боже, о чем я думаю.

— За что я тебя люблю, так это за твое чувство юмора, — заявил Кирилл. — Нравится наблюдать за его формированием с нуля, так сказать. Как будто бы наблюдаю за превращением обезьяны в человека. Кстати, знаешь, что род ископаемых приматов-проконсулов — наш общий предок?

— Чей это «ваш»? — сощурилась я. Как же он меня достал! Но я держалась. А что мне оставалось делать? Сама захотела поиграть с ним в покер на желания.

— Не ваш, а наш — мой и твой, лапуля. Человекообразных существ, как я, и мартышковых, как ты. Ну, понимаешь, это метафора. Я хочу показать разницу между нами, — улыбнулся Кирилл. Улыбка у него была