Врач. Измена. Точка! Это конец! - Анастасия Леманн
ГЛАВА 10
У Софы началась истерика.
Продолжалась она долго, я, с трудом успокоив дочь, дала ей успокоительное, напоила чаем с малиной и уложила спать. Двадцать девятое уже было не за горами. Ещё две недели — и мы уедем.
Питер — красивый яркий город, но не мой.
Мне он принёс страдания, хотя, может, и не в Питере было дело, а во мне и во всём, что происходило со мной.
Я сидела с бокалом вина в руках и пыталась сообразить, что дальше, как дальше и что вообще делать.
Зачем я вообще сюда приехала? Ведь знала, что так может быть. Год холода между нами. Всё сухо и строго, словно соседи жили, которые иногда исполняли супружеские обязанности.
Год отдаления, отчуждения. Так, спокойно. Допив вино, откинулась на диванчике. Все эти звоночки шли давно. Почему я не сообразила. Хотя кого я сейчас обманываю.
Всё я давно сообразила. Я пыталась стать лучше, но лучше не смогла. Обычно в интернете и на его просторах пишут всякую ерунду, но есть и дельные полезные вещи. Одна из них — что ты больше не хочешь касаться человека.
Не хочешь его ни обнимать, ни целовать, и он тебя раздражает. Сильно раздражает. Это и есть конец. Тот самый конец...
И уже ничего не сделать. Всё рушится. В квартире, в собственном доме ты чувствуешь себя чужой.
Чужой и ненужной. Последнее время я перестала раздеваться перед мужем. Я даже не знала, как это объяснить.
Просто его взгляд на меня. Какие-то колкие слова и замечания — и всё.
Я стала чужой. Семья — это твой дом, твоя крепость, а не место боевых действий, а ещё хуже — место, где тебя не замечают совсем.
Где ты не нужен, просто пустое место. Вот это действительно страшно. Ведь мне казалось, что Стас так ко мне давно и относился, только я это вовремя не заметила. Только я это не поняла...
Телефон запиликал на столе.
«Добрый вечер, Олеся! Мы завтра к 12 приедем! Удобно?»
Я бросила взгляд на телефон. Московский.
— Здравствуйте, да, удобно!
Он что-то печатает, а я тяжело вздыхаю.
— Вечером вы свободны? Завтра хотел вас пригласить куда-нибудь!
Опять это волнение, эта дрожь. А это ещё что такое? Конечно нет, зачем мне это?
— Да, можно!
Отправляю и тут же злюсь на себя.
Вот зачем я это сделала? Для чего? Что за цирк ты, Олеся, устраиваешь? Тебе-то это зачем.
— Я заеду за вами в 19:00! Вы на Орджоникидзе живёте?
Вздрагиваю. Однако он уже всё пробил и, кажется, знает про меня больше, чем я про него. Да, на Орджоникидзе.
— Вы уже осведомлены, где я живу! Интересно!
— Мне всё интересно, что с вами связано! Вы не только прекрасный врач, человек, но и очень красивая женщина!
Его сообщение заставляет сердце биться сильнее. Пульс учащается.
— Мне приятно слышать! Тогда вы должны знать, что я замужем, Демид!
Отправляю и злюсь на себя ещё сильнее. Какой «замужем». У меня нет мужа, он ушёл к другой, на десять лет меня моложе, и у них скоро будет ребёнок.
— Ваш муж — следователь, я знаю, не хочу влезать в это дело, но только ленивый не знает про него и про Новикову, думаю, и вы это знаете!
Молчу. Честно сказать, мне даже ответить нечего. Страшное ощущение, просто пустоты и выгорания.
Уже и Московский знает. Да что там, все знают... Вся моя поликлиника знает, все...
— Простите, Олеся, я, должно быть, влез не в своё дело!
— Всё в порядке! Вы всё правильно написали, да, это так!
— Если хотите, я могу набрать через полчаса?
Сердце отбивает удары ещё сильнее. Надо отказаться, я выпила, и лишнее всё это. Но почему-то вместо отрицательного ответа присылаю, что да.
Дура, ты просто дура, Олеся...
ГЛАВА 10.1
Всю ночь мы разговаривали с Московским. А с утра я совершенно не чувствовала себя разбитой.
У меня словно выросли крылья за спиной. Нет, я не напилась, не рыдала ему в жилетку. Не показала, что я просто дура.
Я вела себя очень умно и достойно. Слушала его, он рассказывал, что два года один. Что Вероника — младшая сестра его друга Павла и партнёра по бизнесу. Что у них очень сложные отношения. Она держалась при Вике, его жене, которую он очень любил, а сейчас не давала ему проходу и была для него всего лишь как младшая сестра друга и ничего более.
Вику он правда очень любил, они были вместе много лет, но она погибла, и все гадости, которые пишут про его семью в интернете, — это неправда, да я и сама знала, что это неправда.
В интернете пишут много чего. Удивительно, уже про меня написали, что я больна, а старший следователь ГЕН Прокуратуры променял старую больную жену на молодую красавицу Оксану Новикову.
Эти утки пускала сама Оксана, и я была в этом уверена, только мне было тридцать три, вот-вот будет тридцать четыре, и старой меня сложно назвать, очень сложно...
Демид слушал меня, а я не знаю — просто говорила. Понимала, что это больше вино говорит, и сейчас на себя злилась, вроде три бокала вина, а так разоткровенничалась. Всё равно он посторонний человек, нельзя так. Да и ничего особенного, просто чашка кофе вечером — и не более того.
Не более того. А ведь с чашки кофе обычно всё и начинается. Сама вздрогнула своим мыслям. Стоп, Олеся, ты ещё не развелась, да и где Московский — и где ты. Приди в себя, просто приди в себя...
Это просто то, что ты кардиолог, Олеся, и не более того. Пора взрослеть, сказки кончились, как и любовь... Она бывает редко, и мне точно не светит, может, не в этой жизни, и это точно...
ГЛАВА 10.2
Софу было не узнать. Обычно весёлая и радостная, она разряжала последнее время обстановку, делясь событиями.
А здесь ни поговорить, ничего... Просто вяло смотрела на завтрак и кофе.
По её виду было понятно, что внутри дочери что-то надломилось, то, чего я и боялась.
— Соф! Это жизнь! — тихо произнесла я.
— Какая?
Софа подняла на меня глаза отца. Синие, красивые и такие родные. В носу защипало. За завтраком Аксенов был всегда, а теперь его нет.
Я всегда считала, что с таким не столкнусь. Что изменяют ветреные и
