Врач. Измена. Точка! Это конец! - Анастасия Леманн
Это вообще унизительно, но очень надеюсь на Стаса, что он достойный отец. Да, он достойный отец, и я уверена в этом на все сто. А может, и муж достойный, просто я не его...
Я пытаюсь его оправдать, хотя понимаю, что зря, всё зря...
Ничего не выйдет и ничего не получится. Нет предательству оправдания, совершенно нет.
Тот, кто предал, он и ещё раз предаст. Наверное, долго ждал, очень долго...
Я выдыхаю и собираюсь тронуться с места, как в стекло машины кто-то стучит. Резко оборачиваюсь. У моей малолитражки стоит... Алена Московская. Вот это номер...
ГЛАВА 11.3
Я опустила стекло, смотря в ледяные глаза девочки. Она со всей своей подростковой ненавистью в ответ смотрела на меня, что не могло не вызывать диссонанса у меня.
— Что случилось, Алена? Привет!
— Здравствуйте! Можете выйти?
Я выхожу из машины, с интересом смотря на девочку. О чём пойдёт речь, я не знаю, скорее всего, о соревнованиях опять.
— Вышла! Что-то случилось?
Алена прищуривается. Морозный ветер колышет её длинные светлые волосы, шапку она, конечно, не носит — из крутости, чтобы казаться взрослой и красивой.
Это сейчас, когда ты уже взрослый, даже в машине надеваешь шапку, потому что понимаешь все последствия, а в Аленином возрасте ещё не понимаешь такие страшные заболевания, как менингит, отит и многие, связанные с головой и ушами.
— Случилось! Что вам надо от моего папы?
От неожиданности я растерялась. Алена смотрела на меня с такой враждебностью и ненавистью, что тут потерялся бы любой.
— Ничего! Твой папа переживает за тебя, что у тебя есть некоторые проблемы, которые надо решить, и всё будет хорошо!
— Из-за этого вы в кафе идёте? — Алена прищурилась.
— Да, обсудить! Я не претендую на твоего папу, Алена!
— У папы есть Вероника, она его невеста!
Внутри неприятно царапает.
— Я очень рада, что ты хорошо относишься к Веронике и она невеста папы, я на твоего папу видов не имею!
— Вас же муж бросил! Вы же брошенка! — с пренебрежением произносит девочка.
Внутри всё сжимается. Вот как, уже и здесь знают, ну что ж, пусть будет так...
— Алена, ты меня прости, мне на работу пора! А по поводу моего развода и семейных отношений — я рада, что ты осведомлена!
Сажусь в машину и вытягиваю вперёд руки, видя, как подрагивают пальцы. Только этого ещё не хватало...
ГЛАВА 12
До работы оставалось всего ничего. Надев белый халат, я спустилась вниз к кофейному аппарату. Это у себя в Москве, в своей поликлинике, я спокойно пила кофе с начмедом и главным врачом, своими подругами, а здесь одну волну мы не поймали.
Я видела взгляды, направленные в мою сторону.
Радости от моего появления здесь особо не было, и я всё больше и больше это понимала.
На меня косились, у них были установлены свои правила, а, как известно, со своим уставом в чужой монастырь лезть не стоит, но если поглубже капнуть, мимо пройти было невозможно.
Тем более когда речь шла о детях, а я уже столкнулась один раз с несправедливостью. Вспоминать свои детские и подростковые годы в детском доме я не хотела. Да и не имело смысла.
Я всё это тщательно запрятала в огромный сундук и закрыла на амбарный замок.
Открывать заново не было смысла. Ненужные воспоминания, бередящие душу. Этого я боялась больше всего на свете.
— У неё муж с самой Новиковой!
— Да, конечно, Новикова крутая! Молодая! А это старуха!
— Ещё и зануда! Пришла и проверяет, кто опоздал, кто нет!
— Старушенция!
Я скосила глаза, молоденькие медсёстры переговаривались между собой.
— У вас всё?
Темноволосая девчонка испуганно ойкнула и толкнула в бок свою пухлую подругу.
— Марина, вроде... У старушенции прекрасная фигура, несмотря на наличие взрослой дочери, а вам обследоваться бы у эндокринолога, а то вы вряд ли родите, да и личную жизнь не устроите! Нужно искоренять проблему, анализы на гормоны сдать!
А теперь идите работайте! Я не помню, чтобы был обеденный перерыв! У вас забор крови у малышей, а вы здесь сплетни разводите! Новогодняя премия вас обходит стороной, девочки!
Резко развернувшись, иду в сторону лифта. Всю трясёт. Сжимаю стаканчик кофе в руке, гордая походка, каблуки, а кто бы знал, каково мне сейчас... Кто бы знал, как я вспоминаю их игру в снежки, смех, радость. А на душе... Кто бы знал...
Уже подхожу к кабинету, стараясь гнать от себя разные мысли, как резко замираю. У кабинета сидят пожилая женщина и маленькая девочка. Сердце бешено стучит... Нет, этого не может быть, не может быть...
ГЛАВА 12.1
Я на мгновение, а может, и на целую вечность приросла к полу. Мне было мерзко, так мерзко, как не было у кофейного аппарата. У моего кабинета сидела, сгорбившись, пожилая женщина, но она была не пожилой, пятидесяти ей точно не было, а выглядела на все семьдесят.
Рядом с ней сидела чумазая, плохо одетая девчушка. Кто это? Раньше эта женщина одевалась модно и красиво и свысока смотрела на нас, как и её мама. А сейчас — старая сгорбленная старуха. Рыжая. Василиса, дочь Вороны, директрисы детского дома. Я ненавидела её, ненавидела и её, и её маму.
До сих пор помню себя на коленях на соли. Удары по лицу... И за бедную маленькую сироту некому было заступиться, некому...
— Машка, пойдём!
Рыжая встала, а я ощутила характерный запах немытого тела и алкоголя. С трудом выдохнув амбре, открыла дверь.
Сев за стол, ещё раз внимательно посмотрела на Рыжую.
Помотала же её жизнь. Её мать тогда посадили, она хотела продать нас за границу, уже всё было готово, но в порту её и её сообщников задержали.
Мальчишек использовала как форточников, с цыганами делала бизнес, договорилась о воровстве, о попрошайничестве и девчонок малолетних проституток.
Это было страшно. Ворону ненавидели не только дети, Ворону ненавидел и весь персонал. Все хорошо знали, кто она...
Многие приличные люди ушли от неё, осталось одно отребье, которому не было дела, что с несчастными сиротами, что...
Смотря на Рыжую, вспоминаю, как она била меня ногами в душевой, как в мои красивые длинные волосы кидала жвачки. А её
