Его фанатка - Анна Джейн

— Я хочу пить, — с трудом шевеля сухими губами, произнесла девушка, и Фил тотчас вскочил на ноги.

— Сейчас, минуту. Хорошо?

— Хорошо…

Все то недолгое время, пока они ждали скорую, Фил почти не отпускал ее руку — делал это только для того, чтобы смочить полотенце холодной водой, которое прикладывал Нелли на лоб. Он говорил ей что-то, а она то и дело забывалась тревожным сном, но то и дело пыталась открыть глаза и что-то говорила, цепляясь слабыми пальцами за ладонь Фила.

Врач скорой помощи осмотрела Нелли, поставила жаропонижающий укол, который почти тут же подействовал, и, велев завтра вызвать из больницы врача на дом, уехала. Завтрашнего утра Фил ждать не стал — он позвонил кому-то из питерских знакомых, и вскоре в дом приехал терапевт из элитного медицинского центра. Он тоже осмотрел Нелли, взял анализы и поставил предварительный диагноз — грипп, добавив, что завтра станет известно точно. Назначив внушительное количество лекарств, врач уехал, а Фил снова позвонил кому-то и попросил купить эти лекарства прямо сейчас в круглосуточной аптеке.

Нелли почти не помнила эту ночь — все было урывками, полуразмытыми образами. Ее то кидало то в жар, то в холод — правда, так высоко температура больше не поднималась, болело горло, ломило тело. Она то засыпала, то просыпалась, и каждый раз видела рядом с собой Фила. В полузабытье Нелли боялась, что он уйдет, снова оставит ее одну, но он не уходил. Сидел рядом, держал ее за руку, иногда заставлял что-то пить и говорил что-то успокаивающее. Нелли растворялась в его мягком спокойном голосе.

Она проснулась поздним утром, когда комната была залита зимним солнечным светом, и не сразу вспомнила, что произошло ночью. Даже испугалась, когда увидела Фила, сидящего на полу — он спал, прислонившись к стене и согнув ноги в коленях. Солнце играло с его каштановыми волосами, и на его свете они отливали темным золотом.

Чувствуя ужасную слабость во всем теле, Нелли попыталась сесть. У нее это получилось, и она встала. Голова ужасно кружилась, горло болело, но Нелли не обращала на это внимание. Она подошла к Филу и коснулась кончиками пальцев его волос. Он не просыпался, и Нелли решила не будить его. Должно быть, он вымотался с ней этой ночью, пусть отдыхает.

Нелли осторожно укрыла его любимым вязанным пледом и, держась за стены, пошла на кухню. Там, на столе высилась целая гора лекарств, купленных для нее Филом, и какое-то время девушка изучала их и рецепт врача из платного центра, чтобы понять, чего и сколько пить.

Поставив чайник и разведя в горячей воде жаропонижающее средство в виде порошка, Нелли полезла в холодильник, мучительно думая, что приготовить Филу на завтрак. В холодильнике почти ничего не было — только яйца и молоко, и Нелли решила сделать омлет. А еще — сварить кофе с корицей в турке. Однако закончить она не успела — в кухонном проеме появился Фил. У него были взлохмаченные волосы и заспанное лицо, но глаза казались сердитыми.

— И что ты делаешь? — хрипло спросил он.

— Готовлю, — слабо улыбнулась Нелли.

— У тебя постельный режим. Марш в кровать.

Наверное, раньше она бы пошутила и сказала что-нибудь вроде: «Только вместе с тобой», — но сейчас покачала головой. И как назло, разлила на плиту кофе — слишком слабыми были ее пальцы.

— Я все уберу, — спокойно сказал Фил. — Вернись в постель, Нэл.

— Но я не могу так, — жалобно сказала она. — Ты же гость. Да и вообще…

— Нэл, доктор сказал, что у тебя должен быть постельный режим.

— А как же завтрак? — вконец растерялась девушка. Происходящее казалось ирреальным. Он на ее кухне. Он просидел с ней всю ночь. Он заботится о ней. Что происходит?

— Я сам все сделаю, — ответил Фил. — Не переживай, пожалуйста.

Нелли снова начала спорить, и тогда Фил принес из комнаты кресло — ее любимое желтое кресло из «Икеи». Он усадил в него Нелли, велев укрыться пледом, и ей пришлось послушаться его. За это время омлет успел подгореть, и Фил стал делать его заново.

Глава 8

Пока он готовил, Нелли смотрела на него, не в силах оторвать взгляд. Если честно, она не думала, что они снова когда-нибудь увидятся — не мимолетом, например, где-нибудь на дне рождения Кати или Кея, а вот так, наедине. У Фила ведь есть невеста, а она, Нелли, ничего для него не значит и может быть лишь его игрушкой.

Парадокс, но, зная точно, что они никогда больше не пересекутся так близко, Нелли представляла, что это все же случится. Что однажды они встретятся, и она скажет Филу все, что думает. Посмеется над ним — так, как он посмеялся над ее чувствами. Или унизит — так, чтобы ему было больно. Или выскажет все, что думает о нем и о его двуличности.

Она представляла это сотни или тысячи раз, злилась, плакала, обещала себе забыть его, а теперь, когда они действительно встретились вновь, молчала. Ее любовь никуда не пропала — затаилась в глубине души, а вот обида и ярость исчезли. Вместо них пришло понимание того, что они с Филом не пара и никогда не будут вместе. И принятие этого.

Нет — значит нет. Надежды и розовые очки в прошлом. Глупые фантазии — тоже. Сейчас она не станет устраивать ему сцен и выяснять что-либо. Даже разговаривать на эту тему не будет. Разговаривать надо было раньше, когда все это только произошло. Не истерить и не проклинать весь мир, а, взяв себя в руки и наплевав на гордость, поехать к нему и прямо спросить, почему он так с ней поступил. Но это сейчас она такая умная, тогда, под властью эмоций, так поступить Нелли не смогла бы.

За эти одинокие месяцы в Питере девушка словно стала другой — более самостоятельной и зрелой. В чем-то — более расчетливой, в чем-то — более уступчивой. У нее даже взгляд поменялся — это заметил Томас, когда приезжал в конце ноября в Питер на персональную выставку своего друга.

— Как ты оказался в квартире? — спросила Нелли. До нее вдруг дошло, что она так и не поняла, как Фил появился у нее дома.

— Катя волновалась. Знала, что я в Питере, позвонила и