Посмотрим, кто кого… - Мари Стефани

и красавицы — мои дочери, мои наследницы. Так вот, все, что я делаю, все для них! Для моих девочек мне ничего не жаль. Ни денег, ни бриллиантов, ни заграниц. Все, что пожелают, все их. Единственное, на что никогда не соглашусь, так на ничтожество рядом с ними. А таких, поверь, полно! От старшей уже лет пять хлыщей, падких на мои деньги, отваживаю. А тут и младшенькая расцвела. Девочки у меня красивые, умные, но наивные в силу юности, не понимают, что всем этим подхалимам только деньги мои нужны.

— Станислав Юрьевич, а от меня вы что хотите? — не совсем понимая к чему этот разговор, спросил я.

— Присмотрелся бы ты к Поле, хорошая девочка. И в люди не стыдно вывести, и дома глаз радовать будет!

— Станислав Юрьевич, вы что, предлагаете мне жениться на вашей дочери? — опешил я.

— Нет, ну что ты, я не настаиваю! Просто прошу присмотреться. Не хочешь Польку, так и младшая у меня красавица. Они обе у меня умницы, красавицы, воспитанные, имеют очень тонкий вкус. Для любого станут идеальной парой! А ещё и приданое у них хорошее, представь только, что будет, если объединить наши фирмы! Мы выйдем на новый уровень и сможем замахнуться на крупные иностранные контракты, — словно змей искуситель испытывал меня мужчина.

— Так, она вообще, насколько я помню, ещё ребенок! — выпалил я, вне себя от негодования. Мало того что я с холостяцкой жизнью пока не собирался прощаться, так вроде и жену, когда решусь на столь отчаянный шаг, хотелось бы по душе выбрать, а не по расчету.

Встав, я подошёл к бару, взял ещё один бокал и, вернувшись к столику. Нарушая собственное правило не напиваться в первой половине дня, щедро плеснул в него коньяка. А потом опустошил в два глотка. Внутри все загорелось, и понемногу стало таять чувство безнадёжности, сковавшее меня, как только Загорской заявился так внезапно.

— Через два месяца восемнадцать исполнится, — ответил мужчина, глядя, как я пью коньяк. — Ну, в общем, Люциан, я не настаиваю. Просто прошу присмотреться к моим девочкам. А если все же выберешь кого, буду только рад. Искренне рад, — так по-доброму, по-отечески произнес Загорский.

Ага, не настаивает он и ни к чему не обязывает, да только оба мы знали, что отказаться я не могу! — пронеслась в голове мысль.

С этими словами мужчина поднялся и пошел к выходу.

— Да, чуть не забыл, — притормозил он у двери и протянул тонкую папку. — Ознакомься на досуге, вдруг заинтересует.

Загорский покинул мой кабинет и офис так же внезапно, как и появился, оставив меня в полном раздрайве. И вот, спрашивается, зачем приходил, только чтобы дочек навязать?

Вернувшись в лаундж-зону, я плеснул себе ещё коньяка и открыл папку, оставленную крестным отцом. Там было досье на его умниц красавиц и просто идеальных дочерей, которых хоть сейчас к алтарю веди и фотографии…

От бессильной злобы и негодования я бросил бокал в стену.

Чувство, что меня ловко заманили в ловушку, из которой нет входа, поселилось глубоко внутри.

ГЛАВА 2

Четыре месяца спустя

Паулина

Я стояла у окна в просторной гостиной, заполненной малознакомыми людьми, и, глядела на дождь, который с момента нашего возвращения только усилился. Настроение было подстать погоде. Хотелось уединиться и реветь белугой, но приходилось изображать радушную хозяйку перед всеми этими стервятниками.

— Папа ненавидел дождь, — произнесла рядом стоящая Вася.

— Да после гибели мамы, он не выносил его, — грустно согласилась я.

— И в день его похорон небеса решили излить свою годовую норму.

— А говорят, это они плачут по-хорошему человеку, — решила поднять настроение сестре.

— Ну если так… Поль, а они скоро уберутся? — шепотом спросила Василина, украдкой посматривая на гостей.

— Самой интересно.

На похороны отца пришло много народу. У него было немало знакомых, деловых партнеров, друзей и просто приятелей. Большинство отдало дань памяти там на кладбище, выразили нам свои соболезнования и отбыли восвояси. Но вот человек двадцать пять припёрлись в наш дом. Нет, мы, конечно, рассчитывали на поминки, которые и устроили в виде фуршета в гостиной. Но, извините, пора и честь знать. Где это видано, торчат здесь уже три часа и уходить не собираются.

Обведя гостиную взглядом, я заметила и папиного зама с секретаршей, по совместительству любовницей, и юриста, и деловых партнеров. В другом углу кучковались двоюродные братья отца с женами и сыновьями. У входа, ежеминутно поглядывая на часы, слонялся папин поверенный.

— Поль, а чего это дядья с кузенами выжидают? — спросила Вася, проследив за моим взглядом. — Они разве могут на что-то рассчитывать?

— А стервятники, Вась, всегда надеются урвать кусок, даже когда будущая еда ещё не испустила свой последний вздох.

Стервятники именно так я прозвала всех собравшихся. Потому что только желание урвать свой куш привело их в наш дом и держит все это время. Поверенный сообщил, что завещания вскроют сразу после поминок, вот те, кто на что-то надеется и толкаются здесь до сих пор. Те же, кто хотел просто почтить память отца, давно нас покинули.

— Ну сколько ещё ждать? — простонала сестра. — Я их уже видеть никого не могу!

— Вот сейчас и узнаем! — ответила я, потому как сама уже изрядно устала. Мало того что сегодня тяжёлый день, так и последние недели не были лёгкими. Не торопясь, подошла к поверенному и спросила:

— Уважаемый, сколько можно ждать? Мы с сестрой уже хотели бы остаться одни, чтобы пережить свое горе вдали от посторонних глаз!

— Извините, за это долгое ожидание, Паулина Станиславовна. Сейчас мы дождемся ещё одного человека, он только прилетел из-за заграницы, и я сразу же оглашу последнюю волю покойного.

— Как мы ещё кого-то ждём? Разве здесь мало собралось стервятников? — не сдержавшись, выпалила я, за что удостоилась недовольных взглядов упомянутых.

— Да этот человек включен в завещание, и без него, мы не можем огласить последнюю волю вашего отца.

В этот момент мобильный в руке поверенного зазвонил, и он поспешил ответить:

— Да? Очень хорошо, жду!

Закончив разговор, поверенный обратился к собравшимся:

— Уважаемые, прошу вас пройти в кабинет покойного, через десять минут я готов буду огласить его последнюю волю.

Мы с Васей первыми направились в кабинет и заняли удобные кресла спиной к входу.

Не прошло и пяти минут, как поверенный также вошёл в кабинет и занял место отца за его рабочим столом.

— Дамы и господа, сегодня мы собрались здесь по печальному поводу, — сделал паузу поверенный. — Огласить последнюю волю Загорского Станислава Юрьевича. И я