Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн
Как назло, ситуация разрешилась самым скверным образом — Наташа сняла камеру. И Павел Аркадьевич был уверен — как только ее просмотрят, ему будет плохо. Вадим прикончит его на месте. А если не прикончит, то заставит платить огромный штраф за нарушение договора. К счастью, Павел Аркадьевич сумел оттянуть время — заявил, будто Наташа ничего ему не говорила, и Сашу заставил сказать то же самое. А после незаметно улизнул. Кучка идиотов узнает правду, но когда это произойдет, он уже будет далеко. И плевать ему будет на все. Пусть Вадим разбирается.
Если он когда-нибудь встретит Наташеньку, он ей отомстит. За все. За то, что оттолкнула его — явно ведь сохла по Вадиму. И за то, что лишила денег.
Глава 12
Я проснулась в слезах из-за того, что мне снилось. Чужие глаза на собственном лице — настоящий сюрреализм. Особенно если эти глаза принадлежат убийце. Я подскочила на кровати, вся мокрая от пота. Сердце испуганно колотилось в груди, спина похолодела от страха.
Чтобы избавиться от этих злых ледяных глаз, мне пришлось бы убить себя во сне. В вещие сны я не верила, да и к мистике была не склонна, но всегда толковала сновидения с точки зрения символизма, начитавшись трудов по психоанализу. Ужасные воспоминания, от которых я бежала, остаются со мной — внутри меня. Чтобы избавиться от них, я должна встретиться с ними лицом к лицу. Глазами к глазам. А я не могла. Я не хотела. Я продолжала убегать.
Встав с кровати, я распахнула окно, впуская в комнату утренний солнечный свет и влажный после вчерашней грозы воздух. Я потянулась, вдыхая его, думая, что нужно собираться и ехать на работу, но… Меня словно пыльным мешком по голове ударили. Я все вспомнила. Все, что произошло вчера.
— Ты не сдашься, — громко сказала я себе. — Ты пойдешь вперед.
Я сделала чай и доела печенье. Ужасно болела голова — она часто раскалывалась из-за нервного перенапряжения, но я точно знала, что не заболела после вчерашней прогулки под ледяным дождем. У меня всегда был отличный иммунитет — сказалось то ли детство и юность на море, то ли гены отца, который, как и все его родственники, отличался отменным здоровьем. Моим сестрам — дочерям отца от другой женщины — этого не досталось. Они были слабыми и болезненными, и за это мачеха меня особенно недолюбливала. Я слышала, как она выговаривала отцу, что этой девице (мне то есть) он дал все самое лучшее, а их девочкам — ничего. Странная она была, моя мачеха.
Выпив обезболивающее, я снова легла в кровать и стала думать о том, что произошло вчера. Мне нужно было что-то сделать. Поговорить с Вадимом. Узнать, не смотрели ли видео с этой проклятой карты памяти. В какой-то момент я почувствовала, что обязана позвонить шефу прямо сейчас, но вспомнила, что телефон разбился. Его нужно нести в ремонт. Или покупать новый. Но сейчас, после отпуска, нет денег.
Я вновь вспомнила полный разочарования взгляд Вадима и до боли прикусила губу. А потом — взгляд Антона, то есть Кезона. Насмешливый, наглый, мерзкий… Он словно играл со мной — он наверняка любит играть с людьми. И от накатившей волны боли крепко зажмурилась. Боже, как же это отвратительно!
В дверь вдруг позвонили, и я подпрыгнула от неожиданности. Я боялась внезапных гостей. На цыпочках прокравшись в прихожую, я заглянула в глазок и с облегчением выдохнула. За дверью стояла Марина в деловом костюмчике небесного цвета. И меня вдруг опалило надеждой, словно солнечными лучами — а вдруг они все-таки просмотрели видео и поняли, что его устанавливала не я?!
Я моментально открыла дверь.
— Привет.
— Привет, — хмуро сказала Марина. — У меня для тебя новости. Шеф понял, что ты ни в чем не виновата, извиняется перед тобой и просит срочно приехать на работу.
— Что?.. — прошептала я, чувствуя, как на лице расплывается улыбка.
— Это ты хотела услышать? — злобно рассмеялась коллега. — Наташа-Наташа, ты вроде бы не ребенок, а в сказки веришь!
Улыбка моментально погасла, и внутри тоже что-то погасло — последний тот свет, который я хранила в себе.
— Что ты сказала? — спросила я, чувствуя, как изнутри грозовой тучей поднимается гнев.
— Что слышала. И вообще, я пришла сказать тебе, чтобы ты освободила квартиру, — заявила Марина. — Не хочу, чтобы такая мерзавка, как ты, жила в доме моих родителей. И да, я все проверю — вдруг ты что-то сломала или украла. Даю тебе день, чтобы уехать. Шмоток у тебя немного — сама говорила. Так что проваливай. И за те три дня можешь не платить — мой подарок тебе.
Она оттолкнула меня и прошла в квартиру, осматривая мебель.
— У нас договор, — четко проговорила я, подавляя в себе желание схватить Марину и встряхнуть несколько раз. А еще лучше — ударить лбом по стене.
— Да всем плевать на этот договор! Не уедешь до вечера, я вызову полицию. Я же сказала — не желаю видеть тебя в доме родителей после всего того, что ты сделала! Знаешь, какой штраф нужно выплатить Вадиму?! — повернулась она ко мне с криком. Лицо ее перекосило от злости.
— Но Кезон же сказал, что штраф платить не нужно, — растерялась я. — Ему хватит извинений.
— Ему-то, может, и хватит, а его менеджерам — нет! — крикнула Марина. — Ты просто не представляешь, какие там разборки! Теперь наше агентство под угрозой закрытия! Ты представляешь, что ты наделала? А ведь сначала ты мне понравилась, Наташа. Я отнеслась к тебе по-человечески! Помогала тебе во всем! Подсказывала по работе! Узнала, что ты ищешь квартиру, и по дешевке отдала родительскую! А ты?! Чем отплатила ты, а? Решила заработать деньги на фотке знаменитости! Ты знала, как важен концерт «Лордов» для агентства! И ты все равно подставила тех, кто дал тебе работу и кров! Ты просто отвратительная.
Гнев подавил стыд. Я не делала ничего плохого, но все равно осталась виноватой.
— Я должна поговорить с Вадимом! Неужели карту памяти никто так и не посмотрел? — закричала и я.
— Посмотрели! Сто раз ее смотрели! Ты ее в темноте устанавливала! Предусмотрительно — ничего не видно!
— Это не я!
— Не
