Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн
Он сразу придумал это. Придумал план, как заработать вместо меня. Поэтому и попросил сказать данные Оли! Боже, я знала, что он не заслуживает доверия, но не думала, что все настолько плохо.
«Правильно, что отказалась. Эти деньги не всем по зубам», — вот что он сказал тогда, странно улыбаясь. Лицемерный урод. Но хитрый, очень хитрый. И он тоже хочет денег. Их все хотят. Только не все хотят работать. Кто-то надеется на богатых мужей, кто-то — на помощь родственников, а кто-то — на легкие нечестные деньги.
А ведь я ничем не лучше — тоже едва не клюнула на это. Тоже доказывала Кезону в самолете, что моя жизнь ужасна и бедна, а от Октавия не убудет. Из чувства противоречия спорила с ним. Представляю, что он думает обо мне. А ведь я даже понимаю его — он защищал своего друга, используя меня. Но, боже, как обидно. Никто не поверил мне, никто!
Злые слова. Взгляды, полные презрения. Ощущение несправедливости. Я задыхалась от всего этого, и казалось, будто кто-то затянул мне на горле веревку.
Я всегда виновата в том, чего не делала.
Я не заслужила любви.
Вся моя обида, вся моя ярость обрушились на Кезона — он так весело ухмылялся, когда меня опускали ниже плинтуса. Так развязно себя вел. Так хотел прилюдно наказать меня. И, в конце концов, у него это получилось.
— Я тебя ненавижу, — шептала я, зная, что меня никто не услышит. — Как я тебя ненавижу, Кезон. Ненавижу, ненавижу.
На самом деле я ненавидела и себя тоже. И от этого было больнее всего. Я снова не защитила себя.
Домой я возвращалась по лужам — кеды настолько промокли, что их можно было смело выбрасывать, футболка и джинсы липли к телу, а волосы можно было хоть выжимать. Наскоро приняв теплый душ, я завалилась в кровать и мгновенно забылась тревожным сном.
Всю ночь я убегала от человека с ножом, а потом поняла, что этим человеком была я сама. У него было мое лицо и холодные голубые глаза — чужие. Того, от кого я сбежала в этот город.
* * *
— Ну что? — нервно спросила Ольга по телефону. — Получилось?
— Нет, — резко ответил Павел Аркадьевич, вцепившись в руль. Он гнал по ярко освещенным дорогам домой. Нужно было собрать вещи и сваливать. И успеть сделать это до того, как придурки из охраны «Лордов» все-таки просмотрят запись камеры. Иначе будет плохо. Очень плохо. Хорошо, что он успел незаметно сбежать, пока шли разборки между Вадимом и менеджерами музыкантов.
— В смысле?! — закричала Ольга. — Ты же обещал, что добудешь фото или видео с мордой Октавия! Люди ждут!
— Не повышай на меня голос! — рявкнул Павел Аркадьевич. — Все из-за твоей подружки. Ее благодари. Эта мразь сунула свой длинный нос в гримерку, пока охраны не было. И нашла камеру.
— Что-о-о? — выдохнула Ольга. — Как так?!
— Вот так. Она все испортила. Все!
Он коротко рассказал обо всем Ольге и, кинув, чтобы она забыла о его существовании, отключился. А после в ярости ударил кулаком по панели приборов.
Павел Аркадьевич был вне себя. Он все рассчитал идеально. Идеально! Но все пошло наперекосяк.
План возник у него, как только Наташа рассказала ему о предложении некой подруги-журналиста тайно сфотографировать Октавия и упомянула огромную сумму — полмиллиона долларов.
Полмиллиона долларов.
Это были большие деньги. И они решили бы все проблемы Павла Аркадьевича.
Во-первых, он отдал бы огромный долг за игры в незаконном казино, куда частенько заглядывал. Во-вторых, смог бы купить квартиру — старую пришлось из-за этих самых долгов продать. И дом у моря. И поменять тачку. И сыну, который с бывшей женой остался, купить квартиру. И последний айфон. И шмотки. Что еще там современные подростки хотят? А потом бы открыл свой бизнес. И жил бы счастливо.
Сделав вид, что разговаривает с Вадимом, Павел Аркадьевич выпроводил Наташу и позвонил этой самой Ольге. Представился, по-деловому объяснил ситуацию и предложил свои услуги. А после поинтересовался о том, сколько это будет стоить.
— Изначально мы договаривались так, — ни секунды не думая, ответила Ольга. — Наташа получает двадцать процентов как исполнитель, а я — восемьдесят как организатор. Но для вас я повышу ставку. Тридцать процентов.
— Ты там не охренела ли, дорогая? — усмехнулся Павел Аркадьевич. — Шестьдесят на сорок. Сорок, разумеется, тебе. С заказчиком связываемся вдвоем — я и ты. И номера счетов предоставляем два — мой и твой. А то знаю я вас. Это своей тупой подружке ты могла напеть все что угодно, а потом кинуть. Со мной так не прокатит.
Ольга коротко рассмеялась — платить подружке она, видимо, вообще не собиралась.
— Окей, дядя. Но тогда половина наполовину.
— Будешь спорить, получишь двадцать процентов, — жестко ответил Павел Аркадьевич. — Или я обойдусь без твоих услуг.
— Тогда хотя бы тридцать пять! — заныла Ольга, поняв, что с ним спорить не сможет.
— Окей, по рукам. Буду держать тебя в курсе. А подружка твоя дура, — усмехнулся мужчина. — От таких бабок отказалась.
— Принципиальная, — фыркнула Ольга. — Такие всегда в нищете живут. И в ней же умирают.
На этом они и попрощались.
Павел Аркадьевич сразу понял — надо сделать не фото, а видео. Поставить где-нибудь нелегальную скрытую камеру и снять Октавия без маски — в гримерке он наверняка от нее избавится! Правда, в столь сжатые сроки камеру получилось достать дурацкую — она не передавала видео по вай-фаю, только записывала его на карту памяти. Но времени искать у Павла Аркадьевича не было — каждая минута была на счету.
Забрав камеру у приятеля, он полетел в «Ледовый дворец», куда как организатор, разумеется, имел пропуск. Незамеченным проник в гримерку и установил камеру. Его, правда, этот олух Саша заметил, когда приносил воду, но Павел Аркадьевич наорал на него из-за пустяка, и тот вообще ничего не понял. Забрать камеру мужчина планировал после того, как музыканты уедут в клуб.
Но ничего не вышло. Саша за каким-то хреном поперся в гримерную Октавия, а это заметила Наташа. Увидев, что девка заходит внутрь следом за Сашей, Павел Аркадьевич напрягся. Он тоже хотел зайти в гримерку после того, как оттуда выбежал Саша, однако не успел. Откуда-то
