Я бы тебя не загадала - Алекс Хилл
– А это за то, что по-ублюдски записала меня в списке контактов, – бурчит Никита, уткнувшись носом мне в шею.
Выкручиваю запястья, сама не понимая, чего хочу больше: отпихнуть его или же обнять. Бедра звенят, ступни покалывает. Он же не… не может быть. Нет. Он не нравится мне. Клим псих, самый настоящий садист. Я же не мазохистка, не извращенка. Кто-нибудь, вызовите санитаров, размер смирительной рубашки не важен, подойдет любая.
Глава 10
POV Аня
– Урок усвоен, Аня? – спрашивает Никита, зарывшись носом в волосы у моего виска.
Отворачиваюсь, порывисто вздыхая, но кислорода нет. Черный огонь вытеснил все и продолжает пылать сам по себе. Безумие. Полнейшее безумие.
– Не слышу ответа, – говорит Никита и кусает меня за мочку уха.
Мы одни в комнате. Он на мне, я бессильна, и вместо отвращения или хотя бы паники каждый атом в теле клокочет от возбуждения и желания сдаться. Это немыслимо, подобное не для меня, не может происходить со мной. Слезы жгут, а осознание больнее, чем укусы. Клеймо печет с такой силой, что сводит челюсти. «Жалкая… жалкая маленькая шлюшка».
– Отпусти, – прошу дрожащими губами. – Ты… ты меня раздавишь.
– Не волнуйся, малышка, я контролирую процесс.
– Никита, ты что-то про дружбу заливал, а это…
– О-о-о… – снисходительно тянет он, – ты уже согласна на дружбу?
Я согласна на все что угодно, только бы он свалил куда-нибудь подальше со своими острыми зубищами и каменным стояком. Зажмуриваюсь, но слезы не сдержать, в груди холодеет.
– Пожалуйста, – выдавливаю сквозь тихий всхлип.
– Аня, – тон Никиты тоже становится жестче, – ты чего?
Он отпускает мои руки и скатывается вбок. Я сажусь, обнимаю колени и упираюсь в них лбом.
– Я не собирался делать ничего такого, просто дурачился.
– Да-да, ты не увлекаешься девственницами, я помню.
– Аня…
– Как ты вошел? – обрываю я, не желая обсуждать произошедшее.
– Твоя тупоголовая подружка выдала мне инструкции и ключ всего за две «Маргариты». Завязывала бы ты с ней якшаться, она тебя явно недооценивает.
Проглатываю обиду, но уже не на Никиту. Вика и правда идиотка.
– Зачем ты приехал? – спрашиваю я, поглядывая через плечо.
Никита склоняет голову, о чем-то размышляя, осторожно подбирается ближе и делает то, что я не могла бы увидеть даже во сне, ведь мое подсознание не настолько испорчено, – он обнимает меня: скользит под грудью, притягивает к себе и разворачивает нас, облокачиваясь спиной о стену. Я ему что, подушка-обнимашка?
– А какие у тебя варианты? – задает Никита свой вопрос.
– Никаких. Я вообще тебя не понимаю. Что тебе нужно? Моя почка? Печень?
– Душа… – шепчет он, и я обмякаю, точно тряпичная кукла. – Ань, я всего лишь волновался, хотел тебя увидеть. Рыжая тупица сказала, что в общагу ты так и не вернулась, а настоящие друзья не бросают друг друга в расстроенных чувствах, даже если злятся. И вот я здесь.
В груди разносится взрыв – это сердце проглотило бомбу, не выдержало и самоликвидировалось. Я бы и сама так сделала, но не в состоянии пошевелить и пальцем. Внутренний голос вопит до хрипоты, умоляя сопротивляться, только эти нежные объятия крепче любой хватки.
– Как же гладко ты стелешь, Никита, я просто в шоке. Дружба… Ну что за чушь? У тебя миллиард друзей!
– У меня их нет, – твердо исправляет он. – Ни одного.
– И я должна в это поверить?
– Придется.
Его ладонь точно у меня под грудью, вторая едва ощутимо поглаживает бедро. Даже не берусь разгадывать, что это за демонические силы, но они действуют, потому что отключают все системы безопасности одну за другой.
– Даже если так… – произношу, вымученно вздохнув. – Почему я?
– Меня просто тянет к тебе. Какие еще нужны причины?
– Тянет? Да мы отталкиваемся покруче двух баскетбольных мячей, летящих друг на друга со скоростью света.
– Это ты меня отталкиваешь.
– Потому что ты меня пугаешь!
– Вранье! – уверенно заявляет Никита, обнимая меня крепче. – Ты не меня боишься, Аня. Ты жить боишься.
– Надо же… – очень стараюсь не подать виду, что он довольно близко подобрался к истине, – ты только что преуменьшил свою значимость? Я поражена.
– Вот оно, – говорит Никита удивительно довольным тоном. – Слышишь, как ты мне отвечаешь? Брыкаешься, нотации читаешь. Не все взрослые дядьки так могут, а ты – да. Хватит уже притворяться трусишкой, Аня, это не про тебя. Я вижу больше, чем ты думаешь.
Его небрежная похвала, точно сладкий мед, тает на языке и стекает по горлу.
– К чему эта маска, Аня? Кто тебя так напугал? Кто заставил замкнуться и спрятаться?
– Никто, – хрипло отзываюсь я.
– Не хочешь говорить, да? Ничего, это уже не важно. Что бы там ни случилось, ты выбралась, продолжаешь жить, хотя в твоем случае скорее существовать. Зачем ты так с собой? Неужели позволишь им победить? Оставишь контроль, вместо того чтобы вернуть его себе?
Пульс учащается, взгляд плывет, а между лопаток жжет. Черное пламя за моей спиной пытается просочиться внутрь, окутывает позвонок за позвонком, укрепляя их, а не разрушая.
– Не понимаю, о ком ты.
– Понимаешь, – уверенно произносит Никита.
– Откуда…
– Я уже говорил, мы похожи. Ты ведь и сама знаешь, что глупо отказываться от свободы, веселья, перемен, новых впечатлений. Это тебя не спасет, не защитит. Аня, я не подбиваю тебя на какую-то хрень, типа, давай нажремся и на бровях пойдем грабить банки. Я просто предлагаю вспомнить, каково это, когда ты делаешь то, что хочешь, а не то, что можно.
– Я и сейчас…
– Уверена? – Никита с легкостью пресекает мою ложь. – Все, что не меняешь, – ты выбираешь. И ты выбираешь… это? Скуку и одиночество?
– А что выбираешь ты? – Мой голос вдруг становится ровнее и громче. – На фига тебе возиться со мной? У тебя и без того насыщенная жизнь.
– Насыщенная? – презрительно усмехается он. – Да, полная шутов, дебилов, псов и блядей. Вот это жизнь, ты о такой даже не мечтаешь.
– И чего тебе не хватает? Психованной малолетней девственницы?
– Тебя, – отвечает Никита без заминки. – Просто тебя.
Приоткрываю рот, но не могу придумать ни одного достойного аргумента для продолжения спора. Никита смачно зевает и упирается лбом в мой затылок: его горячее дыхание щекочет кожу, нос утопает в моих растрепанных волосах. В ушах шумит: «Тебя. Тебя. Просто тебя». Он лжет. Это не
