Я бы тебя не загадала - Алекс Хилл
Выливаю неудавшийся коктейль в раковину и беру чистый бокал, чтобы приготовить напиток заново. Насильно замедляю колесо, что раскручивает мысли и эмоции, мешая действовать и рассуждать здраво. Возможно, я просто загнался, такое часто бывает, если вокруг полно идиотов, а их всегда хватает. Вернемся лучше к самому началу. Серега попросил найти видео, я согласился. Мне было обещано, что нужная девочка появится в караоке, и она пришла, но не тусить с друзьями, как я рассчитывал. Ее заставили. Володя заставил. Интересно, как именно? То видео, за которым я гоняюсь, вообще существует? Может, у Сереги была иная цель?
Заканчиваю коктейль и ставлю бокал перед гостем. Снимаю с полки бутылку коньяка, а затем направляюсь к Володе, собираясь его разговорить, правда, на потной шее уже болтается рыжая прилипала.
– О! Привет еще раз! – взвизгивает она. – А Аня где?! Тоже здесь?!
– С чего бы?! – уточняю я, оставив бутылку под барной стойкой.
– Как это?! Ты ведь украл ее сегодня прямо из постели! – Девчонка смеется, и Володя тоже заливается, очевидно наслаждаясь происходящим с примесью какого-то маньячного восхищения.
– Хочешь сказать, в общагу Аня не возвращалась?!
– Не знаю! Я ушла в десять, ее еще не было!
– Позвони ей!
– Зачем?!
– Позвони! – настойчиво повторяю я.
Рыжая косится на своего парня, но тот больше увлечен пивом, поэтому ей все-таки приходится достать телефон из крошечной сумки, где помимо него помещаются только помада и гондоны, и сделать, что велено. Проходит около минуты, она опускает мобильник и беспечно пожимает плечами:
– Не берет!
– Да не волнуйся, Клим! Никуда от тебя Анюта не денется! Мы в тебя верим! – влезает Вова, грохнув стаканом по столешнице.
Перехватываю вытянутое горло бутылки так, чтобы в любой момент поднять дном вверх. Разбить бы ее о тупую башку, да коньяк жалко. У Володи все на лице написано: «Я в первом ряду. И я в восторге от циркового шоу». Расслабляю кисть, замораживая гнев. Допустим, Серега все-таки осмелел настолько, чтобы сделать клоуна из меня, значит, копать под него через Володю – не лучшая идея. Если я что-то нарою, не хочу, чтобы старый друг узнал об этом раньше времени, пусть пока и Серый, и Вова продолжают считать, что все в порядке, ведь у меня есть еще один источник информации. Проблемный, истеричный, до жути бесячий, но из них всех как будто самый надежный.
– Во-о-ов! Пойдем танцевать! Ну пожа-а-алуйста! – скулит рыжая тупица и тормошит Володю.
– Увидимся, Клим! – подмигивает он мне и сползает со стула.
– Ага! Обязательно! – дружелюбно киваю, но как только Вова отворачивается, срываю эту маску.
Лучше бы мне ошибаться, для них это единственный шанс выжить. Парочка растворяется, а я достаю из заднего кармана брюк телефон и набираю сообщение. Медлю несколько секунд перед отправкой, задумавшись о том, не стоит ли быть помягче, но я и так в последнее время был предельно ласков. Нежнее только пятки у младенцев! Несколько минут назад я своими глазами видел, какой Никитина может быть, пусть уже выползает из своей скорлупы, хватит мне голову морочить.
Никита:
Ну и где ты шатаешься? Так сильно боишься меня, что решила сбежать на край света, раз уж я теперь знаю, где ты спишь?
Ответ приходит минут через пять. Смотрю в телефон и не могу сдержать короткий смешок. Десяток желтых смайликов в виде среднего пальца сияют на экране. Сучка мелкая!
Никита:
Смотри-ка, а в сообщениях ты поразительно бесстрашна. Увидимся утром, малышка, продемонстрируешь мне лично свое виртуозное мастерство складывания фигур из пальцев.
Аня:
Не смей приезжать!
Никита:
Попробуй меня остановить
POV Аня
С тех пор как я познакомилась с Никитой Сергеевичем, спокойный сон стал чем-то недостижимым. Пять утра. Пять гребаных утра, а я сижу в постели, сжимаю мобильный и поглядываю в окно. Небо медленно светлеет, ветер качает голые ветви деревьев. «Увидимся утром». Что это было? Очередная издевка, угроза, обещание? Если Никита действительно приедет, что нас ждет? Дружеская беседа или новый скандал с выяснением отношений? Отношений… Я вконец умом тронулась. Клим, я и отношения – хуже комбинации не придумаешь. Схлестнуться с Никитой снова, какую бы идиотскую причину он ни придумал на этот раз, все равно что дуть на костер высотой в пару метров: обожжешься, покроешься волдырями и все равно не потушишь.
Поднимаюсь, оставив телефон у подушки, натягиваю теплые черные легинсы и зипку[8] поверх пижамной футболки. Надеваю куртку, ботинки и, схватив шапку, выхожу из комнаты. Лучше я останусь малолетней трусихой, чем инфантильной дурочкой, очарованной тьмой. Крадусь мимо будки коменданта, которая оказывается пуста, и выбираюсь наружу через центральный вход, ведь ранние прогулки не попадают под запрет. Вдыхаю прохладный влажный утренний воздух и осматриваюсь. Если Никита все-таки приедет, он может хоть спалить здесь все дотла, перевернуть каждую комнату, трахнуть каждую девчонку, мне плевать!
Ухожу подальше от общежития и минут через пятнадцать оказываюсь в небольшом мрачном парке. Вокруг покосившиеся скамейки, грязная и потрескавшаяся тротуарная плитка и тишина, от которой неприятно тянет за ребрами. Запихиваю руки поглубже в карманы, прячу нос в вороте куртки и бесцельно меряю шагами дорожки, стараясь ни о чем не думать, но это труднее, чем хотелось бы. Смогу ли я когда-нибудь забыть то, что со мной случилось? Простить себя, оправдать, обелить и жить дальше? Получится ли по-настоящему открыться кому-то? Есть ли такой человек, рядом с которым будет спокойно, кто не осудит и поймет?
Нет. Нет! На все вопросы – нет.
Все осуждают, намеренно или неосознанно, неважно. Мы примеряем на себя чужие шкуры и думаем, что справились бы лучше. Высмеиваем чужую внешность, поступки, идеи, мечты. Если кто-то не похож на нас, он по определению урод, а на деле мы все уроды. Каждый день рядом шагают комплексы, предрассудки,
