Короткими шагами - Яната Таян
И не поспоришь. Неудачным — это совсем мягко сказано. Трешак конкретный.
Смотрит на меня пристально. А глаза у нее невероятные, хоть и зареванные. Большие, выразительные. Зеленые с серым обрамлением. Очень гармоничное сочетание. Смотрит и, кажется, в душу заглядывает. Оторваться невозможно, так и стою залипая.
— Меня зовут Морозова Полина Михайловна. Я хозяйка этой… — запинается, бегло оценивает обстановку и продолжает: — Хозяйка этой уютной квартиры. А вы кто и на каком основании здесь находитесь?
Офигеваю окончательно!
— Меня зовут Ян… Андреевич, — зачем-то добавляю отчество. — Я снимаю эту квартиру уже больше года, — отвечаю, пытаясь переварить происходящее.
— Ну очевидно, что здесь ваше прибывание незаконно.
— Это еще почему? Я исправно плачу аренду. Ты вообще откуда такая взялась? Что тебе надо?
— Вот документы, подтверждающие, что я хозяйка этого жилого помещения, — она достает из сумки и протягивает мне документы.
Изучаю.
И правда, хозяйка… Медной горы, блин.
Заглядываю в паспорт. Все нормально, Яныч, не посадят, восемнадцать ей уже.
Хотя выглядит как совсем еще девчонка. Метр в прыжке. Ангелочек такой. Натуральные белокурые волосы легкими волнами спускаются на плечи. Очень миленькая, хоть и опухшая от слез. До моего плеча, наверное, и не доросла. А я сто девяносто сантиметров ростом.
— И что тебе надо, хозяйка жилого помещения? — спрашиваю, а все мое внимание притягивают на себя ее губы. Это нечто. Налитые, пухлые, яркие, а главное — натуральные. Глаз не оторвать.
— Я приехала осмотреть свою квартиру. Дедушка мог оставить здесь хоть какую-то информацию о том, где похоронена моя мать. Мне о ней ничего не известно. Может, вы находили что-нибудь? В ваших интересах сотрудничать и побыстрее разойтись.
— Ага, а потом через пару дней ты опять заявишься в слезах и соплях с очередной безумной просьбой?
— Потом, если все пойдет по плану, у вас будет много времени, чтобы найти новое жилье или снимать это на законных основаниях, то есть у меня, — натянуто широко улыбается она своей белоснежной улыбкой.
А улыбка… Ей можно смело рекламировать зубную пасту или что там еще рекламируют с такой идеальной улыбкой?
— Мне очень жаль, но в этой квартире, кроме кухни и пустого шкафа в комнате, больше ничего не было.
— Как «ничего не было»? Как же мне теперь быть? — говорит она тихим, дрожащим голосом.
Только не начинай реветь! У меня уже слезный передоз.
К счастью, всхлипываний неслышно.
Наоборот.
Садится ровно, высоко задирая подбородок. И с очень серьезным выражением лица заявляет:
— Я хочу извиниться за свою истерику. Обычно я не позволяю себе подобного при посторонних, — говорит она, ненадолго опуская глаза.
Встряхиваю головой, словно это поможет мне перезагрузить зависший системник.
А она продолжает:
— Я поеду в полицию. Может, там мне помогут? — решительно заявляет, вставая на ноги.
— Да погоди ты. У меня брат следователь, правда, в столице. Я ему позвоню. Так будет быстрее, — смотрю на нее вопросительно.
Ну куда ей в полицию, и так еле до дивана доковыляла.
Она слегка прищуривает глаза, как будто перебирает во внутреннем окне все возможные сценарии. Взгляд уходит в спящий режим.
Пауза затягивается, и мне кажется, что она вот-вот провалится в сон. Но вместо этого Полина вдруг вздрагивает, поднимает голову и смотрит прямо в глаза.
— Ладно. Если ваш брат поможет, выйдет и правда быстрее, — тихо выдает она.
Делает глубокий вдох и продолжает уже увереннее.
— Это будет взаимовыгодное сотрудничество. Вы помогаете мне, а я разрешаю вам остаться. А потом законно сдам вам квартиру.
— А где гарантии, что не передумаешь и не выставишь меня за дверь?
— Я дам вам честное слово, — смотрит на меня, взмахивая своими длинными ресницами.
Блаженная.
Слово она мне дает честное.
Ха-ха.
— Ты точно из этого мира? — спрашиваю я, скептически подняв бровь. — Знаешь, «честное слово» нынче так себе гарантия. Особенно если это слово малолетней девчонки.
Она выпрямляется и смотрит на меня с таким достоинством, будто я только что наступил на шлейф ее бального платья.
— Я не давала повода меня оскорблять и уж тем более сомневаться в моей искренности.
На каком языке она вещает? Это что, старорусский? Молодежь разве так сейчас разговаривает?
Мой системный блок окончательно выдает ошибку. Я жду чего угодно: новой порции слез или ответных оскорблений. Но девчонка только тяжело, как-то совсем по-взрослому вздыхает, а мне становится не по себе.
— Прости, больше не буду.
— Вы мне поможете? — тихо спрашивает она, глядя прямо в глаза.
И этот простой вопрос сбивает с меня всю спесь.
— Я помогаю тебе найти могилу матери, и ты после этого уезжаешь туда, откуда приехала, правильно?
— Все верно, — она кивает с самым серьезным видом.
— Помогу. Но при одном условии.
Я тоже выпрямляюсь и складываю руки на груди, свысока разглядывая эту пиратскую копию тургеневской барышни. Полина в ответ чуть прищуривается.
— Слушаю? — ее подбородок упрямо задирается еще выше.
— Ты не будешь больше реветь и перестанешь мне «выкать».
Никаких эмоций. Она даже не моргает. Тут же выдает с абсолютным хладнокровием:
— Это два условия.
— Ты еще и зануда, — закатываю глаза и шумно выдыхаю.
Да уж. С ней явно будет нелегко.
— Я согласна на условия.
Смотрю на нее и понимаю: деваться некуда.
— Ладно, — сдаюсь я, потирая переносицу. — Ну конечно, помогу. Тем более сам помощь предложил.
Произношу это, а мой внутренний голос вопит: «Отмена!», пытаясь закрыть это всплывающее окно. Но поздно. Процесс запущен, кнопка «Ок» нажата.
И что-то мне подсказывает, что я конкретно так попал.
8. Непредсказуемая загрузка
Ян
— Предлагаю закрепить наше соглашение дружеским чаепитием, — говорю и киваю в сторону кухни.
Полина медленно заходит. Движения неловкие, тяжелые, но подбородок все еще упрямо поднят, будто она делает мне одолжение.
Я включаю чайник, достаю две чашки и то, что нашел в холодильнике.
Не ресторанный банкет, но для начала сгодится.
Ставлю перед ней горячую чашку, беру свою и сажусь напротив.
Она осторожно делает глоток, закрывает глаза — на лице поселяется короткое облегчение.
Пока пьем, Полина сбивчиво рассказывает о детском доме и наследстве, о своей хромоте, посещении кладбища и мучительном поиске квартиры.
Скоро начнет темнеть. Отпускать девушку — безумие.
Начинаю уговаривать остаться переночевать. Квартира двухкомнатная, места нам обоим хватит с головой, мешать друг другу не будем.
Сначала она, конечно, отказывается и слышать об этом не хочет. Гордость так и прет: «Я сама, я уеду». Но когда ее глаза начинают буквально закрываться на ходу, становится очевидно, что спорить бессмысленно.
Переночевать здесь — единственный адекватный вариант.
В
