Без твоей любви этот мир не для меня - Мара Евгеника
Я, разомлевшая, кладу голову на Савкину грудь. Провожу пальцем по шраму. Он гладит меня по спине.
— Почему ты тогда ушёл и оставил меня одну? — спрашиваю вдруг.
Савва замирает. Молчит. Потом отвечает:
— Мне было стыдно. Стыдно, что я был с тобой так жесток и груб. Я не имел права так вести себя...
— А мне понравилось…
Хмыкая, смотрю на него.
— Между нами никогда не было такой жуткой страсти.
— Марин.., — Савка произносит мое имя, а я вижу, что у него на щеках выступили пятна смущения.
— Нет, правда, — шепчу, смотря ему в глаза. — Ты был другим. Жёстким. Настоящим. Без нежностей, без прелюдий. Ты взял меня иначе… Все было иначе… И мне понравилось…
Говоря, прямо чувствую себя извращенкой, но мне реально понравилось, а еще мне нравится смущать Мамонтова.
Сразу вспоминаю наш первый раз. Кстати, тогда я сама пристала к Савке и добилась своего. А он в свои двадцать ужасно смущался, прямо как сейчас.
— Сав, а помнишь наш первый раз? — спрашиваю, улыбаясь.
— Помню, — голос его становится ниже. — Я и тогда и сейчас очень боюсь тебя потерять…
Мамонтов берёт моё лицо в ладони.
— Боюсь, что ты уйдёшь. И тогда после твоего похода в бар и моей жести я боялся, что я переступил черту.
— Не переступил, — целую его в губы. — Ты нашёл меня. Там, где я потерялась…
Молчим. Волны шумят. Где-то кричит ночная птица.
Я смотрю на звёзды, на луну, на океан. На мужчину рядом.
— Сав?
— Ммм?
— Спасибо, что ждал.
Он смотрит на меня. Улыбается.
— Спасибо, что приехала.
Мы лежим, прижавшись друг к другу. Время идёт. Но мы не замечаем.
— Пойдём в дом, — говорю наконец. — Прохладно.
— Не хочу.
— Савва...
— Ладно, — он поднимается, протягивает мне руку. — Пойдём. Но завтра снова будем здесь.
— Договорились.
Идём по берегу. Держась за руки. Рядом. По-настоящему.
Впереди — дом. Дети. Жизнь. Настоящая. Наша. Общая. Снова…
Глава 39Новая жизнь
Марина
Самолёт идёт на посадку. Я смотрю в иллюминатор — внизу Москва, серая, хмурая, после островной зелени кажется чужой. Но..
Это мой город. Наш город.
Мы вернулись.
В голове — две недели рая. Океан, солнце, песок, дети, смех, его руки, его губы, его тело.
И та ночь на пляже, после которой я перестала бояться. Перестала отодвигаться. Перестала держать дистанцию.
Теперь я снова Савкина жена. Не бывшая. Не почти. Настоящая. В душе. В сердце. В каждой клетке.
Официально мы не расписаны, но для меня это уже не имеет значения. Я знаю, что он мой. Я знаю, что никогда не отпущу.
Дома нас встречает Нина Петровна. Улыбается, всплёскивает руками:
— Приехали! А я уж соскучилась! Дети, как загорели-то! Марина Вадимовна, вы расцвели!
Улыбаюсь.
Да. Я расцвела, потому что счастлива. Потому что люблю. Потому что мы вместе.
Савва вносит чемоданы, командует, распределяет. Слава помогает разбирать вещи.
Ия уводит Машу умываться.
Платон и Марк бегут в свои комнаты — проверять, всё ли на месте.
Ваня держится за мою юбку, озирается по сторонам.
— Мам, а это наш дом? — спрашивает тихо малыш.
— Наш, — отвечаю я. — Твой тоже.
Он улыбается мне. Робко, но доверчиво. И моё сердце тает.
Проходит неделя. Вторая.
Мы с Саввой все же идем на семейную терапию к психологу Антонине Бестовой.
Мамонтов долго отнекивался — зачем, мол, сами разберёмся. Но…
Я настояла, потому что без понимания и принятия никак. Потому что мы должны научиться говорить и обсуждать. А главное, слышать друг друга и прощать, а не копить обиды.
Антонина встречает нас в своём кабинете. Уютно, мягкий свет, чай на столике.
— Рада вас видеть, — произносит она мягко. — Садитесь. Как ваше путешествие?
— Отлично, — отвечает Савва.
— Мы помирились, — добавляю я. — Но ... я всё ещё боюсь, — откровенно говорю о том, что меня беспокоит.
— Чего? — спрашивает Антонина.
— Что это может повториться... что я снова не справлюсь. Что ревность меня задушит.
Савва берёт меня за руку. Мягко сжимает.
— Не задушит, — говорит твёрдо. — Я не дам.
— К сожалению, Савва, вы не можете повлиять на этот процесс и сами разрешить ситуацию, — тихо, но твердо и четко поясняет Антонина. — Это личные триггеры Марины. Вы можете только поддержать ее.
— Я поддерживаю, — кивает Савва.
— Я тоже стараюсь, — произношу уверенно. — Доверять. Не искать подвох. Не выдумывать то, чего нет.
— Это правильный путь, — говорит Антонина. — Не быстрый. Но уже вы молодец!
Мы говорим о ревности. О доверии. О том, как не срываться, когда кажется, что мир рушится. Как дышать, когда страх сжимает горло.
— Марина, помните технику, я вас учила?
— Остановиться. Сделать десять вдохов. Выйти из комнаты. — Я киваю.
— И выйти? — переспрашивает Савва. — Ты выходишь?
— Прошу, — шепчу ему на ухо. — Ты же меня знаешь.
Савва улыбается. Гладит мою руку.
Я смотрю на него и понимаю: это и есть — моя терапия. Он сам. Его терпение, его любовь, его руки.
И моё желание стать лучше. Ради детей. Ради себя. Ради него.
Потому что Мамонтову сейчас и так не просто.
У него идут суды с Карповым. Неделя за неделей — заседания, документы, заседания, документы. Захожу в кабинет, смотрю на мужа. Савка уткнулся в бумаги, даже не замечает меня.
Понимаю, он устал. Но…
Не сдаётся. Боится, что если проиграет, подведёт семью.
— Сав, — говорю тихо. — Пойдём спать.
— Сейчас, — отвечает Мамонтов, не поднимая головы. — Ещё пять минут.
— Ты час назад так сказал.
Он смотрит на меня. Усталый, с кругами под глазами, но такой родной. Моя душа обливается жалостью, потому ч и о на него все налилось разом. И я ничем не могу ему помочь.
— Иду, — все же выдыхает Савка и откладывает документы.
Обнимаю его. Он утыкается носом в мою макушку.
— Я люблю тебя, Мариша, — шепчет Савчик, заставляя мое сердце гарцевать.
— И я тебя. Пойдём спать, милый.
Через некоторое время Савва переоформляет на меня всё, что раньше было записано на родителей. Виллу, квартиры, счета.
Я сижу за столом, подписываю документы, и у меня руки дрожат.
— Савка, не страшно тебе? — спрашиваю, нервно улыбаясь. — Вдруг я вильну хвостом и уйду.
Мамонтов поднимает голову, смотрит серьёзно.
— Не страшно, любимая. Это всё детям останется. Чему бывать, того не миновать. Бабло дело наживное. О нем я жалеть не буду. А о тебе очень…
— Мамонтов, ты идиот, — качаю головой.
— Да… идиот… Твой идиот, — улыбается Савва.
Смотрю на стопку документов. На свою подпись. На его спокойное лицо. И внутри разливается тепло.
Да… Это не про деньги. Это про доверие. Настоящее. Безусловное. То, которое между нами было всегда.
Вечером, за
