Без твоей любви этот мир не для меня - Мара Евгеника
«Господи, какая же она красивая», — думаю, и слёзы наворачиваются на глаза.
Я никогда не плакал. Никогда. А сейчас — на грани. Потому что это она. Моя Маринка. Моя Хозяйка Медной горы. Моё всё.
Маришка подходит, берёт меня за руку. Пальцы дрожат, но она улыбается уверенно.
— Ну что, Мамонтов, — шепчет. — Дождался?
— Дождался, — отвечаю. — Твоими молитвами.
Батюшка читает молитву. Мы обмениваемся кольцами.
Я смотрю на её палец — там снова моё кольцо. То самое, которое она сняла при разводе. Теперь оно вернулось. Как и она. Как и я. Как и мы.
«Объявляю вас мужем и женой!» — для нас сегодня произнесла дважды. Но…
Я готов слушать эту фразу и сто раз.
Как и целовать свою малышку. Долго. Как в первый раз.
— Я люблю тебя! Люблю! — шепчу ей в губы.
— А я тебя! Даже когда ты козлишь, — тут же вставляет шпильку моя занозка.
— А ты моя коза, — усмехаюсь в ответ.
— Сам ты козёл, — бьёт меня в грудь, но глаза сияют.
После торжественных мероприятий — праздник. Во дворе нашего дома веселье, играет музыка. Гости смеются, говорят тосты в нашу честь.
Машке пять, Ване шесть — они бегают наперегонки, хохочет и визжат.
Слава крутит камеру, снимает всех.
Всё, как в хорошем кино. Как в счастливой жизни.
Ко мне подходит друг — Миха, с которым мы в молодости «не слезали» с гор.
— Слушай, Мамонтов, — говорит он, отводя меня в сторону. — Через месяц соревнования по экстремал-джипингу. Ты как? Поедешь?
Смотрю на него, улыбаюсь. Потом перевожу взгляд на Марину. Она стоит с Ией с бокалом. Такая красивая. Такая родная. Моя.
— Я, как настоящий подкаблучник, такие вопросы сам не решаю, — говорю намеренно громко. — У меня для этого есть жена. Теперь только от неё зависит, поеду я или нет. Без её разрешения — ни ногой.
Гости смеются. Кто-то одобрительно свистит. Маринка оборачивается, поднимает бровь.
— Что ты там про меня рассказываешь, Мамонтов?
— Что ты у нас главная, — подхожу, обнимаю её. — Что без тебя мне горы не нужны. Что решаешь все ты.
— Правильно, — она прижимается ко мне. — Запомните все. Главная в этом доме — я…
Говоря, Маришка вычислять смеется.
— Обижаешь, — игриво строю языки и целую жену.
— Терпи…
Мариха смотрит на меня, и вдруг её лицо становится серьёзным.
— Савва... спасибо тебе.
— За что?
— За всё. За терпение. За любовь. За то, что ждал. За то, что не бросил. За то, что мы снова вместе.
Я целую её снова, потому что мне приятны ее слова.
И тут Марина просит тишины. Гости замолкают.
— Дорогие мои, — говорит Мариша громко, так, что все слышат. — Я хочу кое-что сообщить.
Смотрю на неё, не понимая.
— Мы с Саввой давно не были в отпуске. И я решила... — она делает паузу, — на соревнования мы поедем.
Я улыбаюсь. Гости аплодируют.
— Но это не всё, — продолжает она. — Поедем, потому что скоро нам будет не до поездок.
Жена моя замолкает и смотрит на меня. Потом переводит взгляд на детей, на гостей, снова на меня.
— Через семь месяцев, — говорит она, — нас станет больше на одного «мамонтёнка».
В воздухе повисает тишина. Гости замирают.
Как Ваня шепчет Машке: «Я буду любить нашего нового мамонтенка».
Слышу, как бьётся моё сердце.
— Что? — говорю я. — Что ты сказала?
— Ты глухой, Мамонтов? — она смеётся, а по щекам текут слёзы. — Ребёнок у нас будет. Седьмой…
Хватаю любимую на руки, кружу.
Гости кричат «Горько!», дети визжат, музыка играет громче.
Ставлю жену на землю, смотрю в глаза.
— Мариша... — не могу найти слов, но все равно тихо спрашиваю. — Как? Таблетки же…
— Перестала пить и вот, — она смотрит на меня хитро. — Детей много не бывает…
Смотрю на свою счастливую сияющую малышку, с мокрыми глазами и улыбкой до ушей. И меня накрывает от понимания — она ко мне вернулась. Мы снова вместе. Мы снова — мы.
И в моей голове опять картинки нашего детства. Один подъезд на двоих. Мне десять, ей пять.
Я впервые ставлю её на коньки. Держу за руки, боясь, что упадёт.
Маринка смотрит на меня огромными, полными обожания глазами. Тогда я ещё не знал, что эта девчонка станет моей жизнью. Моей судьбой. Моим всем.
— Я люблю тебя, — говорю, растворяется в ней.
— Я знаю, — отвечает она
Гости скандируют: «Поцелуй! Горько!»
Мы целуемся. Долго. Как тогда, на катке. Как всегда.
Вечер заканчивается. Дети засыпают в своих кроватях.
Мы с Мариной сидим на террасе, смотрим на звёзды.
— Савва?
— Ммм?
— Скажи, ты счастлив?
Поворачиваюсь к ней. Беру за руку.
— Счастлив. Каждую минуту. С того самого дня, когда ты впервые сказала «Хочу на каток».
— Я сказала «Савка, веди меня на каток».
— Я помню.
— Ты всё помнишь.
— Всё, — киваю. — Каждое слово. Каждый взгляд. Каждую улыбку.
— И что это меняет?
— Всё, — говорю я. — И ничего. Как было, так и осталось — ты — моя жизнь. Без тебя, Маришка, этот мир не для меня…
Моя принцесса, нет, уже королева, кладёт голову мне на плечо.
Я обнимаю её. В доме тихо — дети спят. Только мы. Только звёзды. И наша любовь, которая прошла через всё.
— Савва, а ты боишься?
— Чего?
— Что мы снова не справимся.
— Нет, — говорю уверенно. — Потому что теперь мы умеем слушать и слышать друг друга. Прощать. Доверять. И любить. По-настоящему. Без условий.
Мариша поднимает голову, смотрит на меня. В её глазах — звёзды. И океан. И жизнь.
— Я тоже не боюсь, — говорит она. — Потому что ты рядом.
— Всегда, — обещаю я. — Я всегда буду рядом с тобой.
Целую свою любимку. Звёзды смотрят на нас. А где-то там, за горизонтом, — наша жизнь. Длинная, счастливая, полная детей, смеха и любви.
Жизнь продолжается. И это — самое главное…
Эпилог 2Нам не жить друг без друга
Марина
Десять лет прошло с того дня, как я прилетела на остров.
Десять лет с того мгновения, когда впустила в сердце чужого мальчика и навсегда сделала его своим. Десять лет счастливых, трудных, безумных, прекрасных лет.
Мы вместе. Мы — семья. Настоящая. Большая. Шумная.
Я, Савва, Слава, Ия, Платон, Марк, Машка, Ваня. И маленький Игнат — наш седьмой сын. Самый младший мамонтёнок. Ему скоро семь.
Он похож на меня — такой же взрывной, такой же упрямый.
Савка со смехом говорит: «Это ты, Маринка, в квадрате. Берегись, мир».
Я и берегусь. Всех берегу. Потому что я — их мать. Я — Хозяйка
