Мадам Даника - М Кей Нуар
— Такие, как ты, не имеют права быть счастливыми, Даника.
Громко всхлипывая, я закрываю глаза, чтобы сосредоточиться на руках Данте вокруг меня, запахе его мускусного одеколона, теперь смешанного с потом и порохом, когда он несет меня через порог как свою невесту, а не жену, как должно было быть.
Все было напрасно.
Глава четвертая
Последствия
(Данте)
Пульсирующая боль в основании черепа усиливается с каждым движением.
Не сейчас, — приказываю я своему телу. Она нуждается в тебе.
Этот придурок действительно хорошо поработал надо мной свинцовой трубой.
Когда адреналин спадает, боль медленно занимает его место, распространяясь по телу.
Но я отказываюсь позволить ей сломить меня.
Я пережил и гораздо худшее, чем удар по шее.
Сейчас дело не во мне.
Мое сердце разбивается в сотый раз за сегодня, пока я медленно смываю грязь с тела Даники, пока она сидит в ванне, неподвижно, молча глядя вперед. Обычно она моет меня, но сегодня нет ничего обычного.
Рядом с ванной ее когда-то красивое (теперь полностью испорченное) свадебное платье лежит брошенным на белой плитке, злые полосы крови навсегда окрашивают разорванную ткань. Кровь Карло. Бля.
Эти суки!
Это все еще не кажется реальным.
Все произошло так быстро.
Они напали не на ту свадьбу.
Я не успокоюсь, пока каждый из них не будет стерт с лица земли, — безмолвно клянусь я.
Позже.
Но пока моя Королева — мой главный приоритет.
Нежно я целую Данику в висок, проводя губкой по ее спине в том, что, надеюсь, является успокаивающим движением. — Ты в порядке, Tesoro? — Я, должно быть, задал ей этот вопрос 17 раз с тех пор, как поднял ее наверх.
— Нормально, — бормочет Даника, ее мысли все еще удерживают ее далеко, отстраненной.
К этому моменту она была бы моей женой, если бы эти придурки не разрушили все своей неуважительной засадой.
Но это всего лишь формальность — в моей голове Даника уже моя, вся моя, навсегда, до конца наших дней. Мне не нужен листок бумаги, чтобы это доказать.
Но она заслуживает свадьбы. Она заслуживает только лучшего. А лучшее не включает в себя столько крови.
— Я достану этих парней, не волнуйся, — пытаюсь я утешить ее, говоря что-то просто для того, чтобы сказать. Но слова мало утешают нас обоих.
Даника даже не моргает, просто смотрит в стену. — Ага...
— Сегодня ты действительно показала себя, — снова пробую я, — я так горжусь тобой, дорогая.
Ничего, только рассеянное: — Хм.
— Посмотри на меня, Tesoro. — Я поворачиваю ее лицо к себе, пальцем под подбородком, приковывая ее взгляд к своему.
Странно видеть Данику такой покорной; это не то, как работает наша динамика. Но я понимаю, что это взаимный процесс: она не обязана всегда быть сильной. Я буду посвящать свою жизнь защите ее — моей Королевы.
— Мы все исправим, обещаю.
Даника просто кивает, и я нежно целую ее лоб, убирая с лица небрежную прядь когда-то идеальных волос.
Каждый раз, когда я поднимаю руки, боль пульсирует сильнее.
Но я подавляю ее.
Я сосредотачиваюсь на ее лице, используя ее присутствие, чтобы удержаться от нарастающей тьмы, которая грозит утянуть меня вниз.
Даника внезапно вскидывает голову, широко раскрыв глаза. — Бискотти? — спрашивает она паническим голосом.
— С ним все в порядке. Алессио дал ему лакомства и отвел в его вольер; не волнуйся, — успокаиваю я ее. Его «вольер» — это его собственная комната прямо рядом с нашей — избалованный пес и правда.
— Хорошо. — Она снова погружается в ванну, ее внимание рассеивается.
— Давай я помогу тебе отмыться.
Медленно я провожу губкой по ее груди, покрывая ее груди мыльной пеной. Это наконец вызывает у нее некоторую реакцию.
Даника ахает, ее губы складываются в букву «О», когда я катаю один из ее сосков между пальцами, доводя его до маленького пика.
Я улыбаюсь. — Ладно, пора тебя вытирать. Ты слишком долго сидела в этой грязной воде. — Комментарий вызывает у нее слабую улыбку, но это что-то, и я возьму это.
Встав на колени перед моей невестой, я медленно вытираю ее снизу-вверх самым пушистым белым полотенцем, которое мог найти, стараясь покрыть каждый дюйм.
— Позволь мне позаботиться о тебе, — говорю я, хотя комната кружится, а мой собственный голос звучит отдаленно. Все болит сейчас, но я не дам ей увидеть. Она и так достаточно увидела боли сегодня. Я не хочу, чтобы она волновалась.
Даника тихо мурлычет, когда я раздвигаю ее бедра, чтобы вытереть между ними, и ее колени слегка подгибаются, когда я провожу языком по ее клитору, просто для верности.
— Ты должен сушить, а не мочить, — замечает Даника, хмурясь на меня. Вот она, давай. Возвращайся ко мне...
— Я такого не обещал, — отвечаю я с ухмылкой, крепко целуя ее половые губы.
Она не останавливает меня, когда я поднимаюсь выше с полотенцем, только чтобы снова задержаться у этой великолепной груди.
Когда Даника наконец высушена, по крайней мере снаружи, я укутываю ее в мягкий халат и снова поднимаю на руки, прижимая к себе.
Мое зрение затуманивается, когда я поднимаю ее вес, молния пронзает позвоночник. Я сжимаю челюсть, заставляя руки не показывать, как они дрожат.
— Я могу идти сама, знаешь, — говорит она мне, но все равно обвивает рукой мою шею, кладя голову мне на плечо.
— Я знаю, что можешь, — говорю я, не утруждая себя поиском оправдания, которое мне не нужно искать.
Сегодня был такой беспорядок.
Конечно, я привык к смерти и разрушениям, но я старался оградить Данику от этого мира насколько мог. С момента нашей встречи она видела достаточно насилия, но чтобы Карло умер у нее на коленях — этого я не хотел запечатлевать в ее памяти.
Конченные уебки. Вы заплатите.
Когда мы входим в нашу комнату, она выглядит иначе, чем когда мы ушли. Алессио встречает меня широкой улыбкой, когда я осторожно кладу Данику на кровать.
— А это? — спрашиваю я его, глядя на огромный кусок торта и бокалы с шампанским на комоде. Это верхний ярус нашего свадебного торта, маленькие фигурки все еще вставлены в глазурь — невеста с женихом, перекинутым через плечо. Это мило, должен признать. Даника заказала его специально. Какая бессмысленная трата денег.
— Ну, я подумал, мы могли бы насладиться свадьбой хоть немного. Нет причин, чтобы все полностью пропало. — Моя вегасская любовь ухмыляется, обвивая меня крепкими руками для хорошего объятия. Приятно, когда тебя обнимают, особенно после такого дня. Может, если он сожмет
