Его фанатка - Анна Джейн
Их следующие дни были расписаны заранее. Света, которая неплохо ориентировалась в Токио и подрабатывала экскурсоводом, всюду водила их и увлекательно рассказывала про город. Нелли прекрасно знала, что в столице Японии самым удивительным образом сочетаются традиции и высокие технологии, но когда видела это сама, поражалась тому, насколько это было гармонично. Ей нравились и низкие домики старинного района Асакуса, и район небольших баров и клубов Голден Гай. Она была в восторге и от храма Сэнсо-дзи, чьё название с японского переводилось как «храм молодой травы на горе золотого дракона», и от ультрасовременных небоскрёбов Синдзюку. И одинаково сильно влюбилась и в романтическо-сказочный Токийский Диснейленд, и в парк с садами Синдзюку-Гёэн. Нелли была совершенно очарована Токио, да и Фил, на удивление, чувствовал себя здесь комфортно — ему больше не нужно было прятаться, чтобы поклонники не узнали его. Он наслаждался поездкой вместе со своей девушкой.
Освоившись с помощью Светы и немного разобравшись в запутанном, казалось бы, токийском метро, Фил и Нелли стали гулять вдвоём. Им не нужны были достопримечательности — они просто шагали по улицам, взявшись за руки, заходя в местные ресторанчики, покупая всякие безделушки или делая совместные фото. Правда, в один из дней Фил едва не потерял Нелли в Акихабаре — аниме-кафе и магазины так заворожили девушку, что она могла бы проторчать там несколько суток. Она не могла спокойно проходить мимо магазинов с аниме-фигурками и смотрела на них с таким восторгом, что Фил тотчас принимался покупать ей их. В итоге Нелли почему-то рассердилась и заявила:
— Ты с ума сошёл?! Хватит их покупать! Они же недешёвые!
— Но тебе же нравятся, — удивился он.
— И что?! Медвежонок, нам нужно экономить наш бюджет.
— Я могу себе это позволить, — рассмеялся Фил.
— А я не могу! Боже, они ведь будут потом стоять просто так… Мне жалко денег. Даже если я начну рыдать горькими слезами и облизывать витрину, ничего не покупай! Понял?
— Понял, — кивнул Фил. Но всё равно купил ей камеру, на которую она засмотрелась. Только украдкой. Нелли этого не видела — в это время искала в телефоне, где находится ближайший ленточный суши-бар. Ночью Фил положил подарок на прикроватную тумбочку рядом с её телефоном, чтобы с утра порадовать. Он думал, Нелли будет смеяться, когда встанет, — от радости, разумеется. А она расплакалась. Подбежала к нему, ударила кулачком в плечо, обняла и уткнулась лицом в грудь.
— Почему ты со мной такой добрый? — прошептала девушка, не в силах сдерживать эмоции.
— Потому что я хочу сделать тебя счастливой, — ответил Фил. Надо было сказать: «Потому что я тебя люблю», — но он не смог. Ещё ни разу не признавался Нелли в любви. Он вообще боялся этих слов — не потому, что не хотел брать на себя ответственность за них, а потому, что долгое время жил без этого чувства — даже по отношению к себе. Ему нужно было набраться храбрости, чтобы сказать это. Про себя Фил усмехался — он был взрослым и состоявшимся, имел и деньги, и популярность, и женщин у него было очень много, а боялся таких простых слов. Это смешило его, и в то же время злило.
В один из последних дней они вместе со Светой и её мужем отправились на колоритную Гинзу — центральную улицу со множеством брендовых магазинов, чьи неоновые вывески были видны издалека. А после вдвоём поехали в парк Уэно — на днях Метеорологическое агентство Японии объявило о полном расцвете сакуры, и им хотелось полюбоваться ею.
Народу на широких аллеях парка, вдоль которых росли сакуры, было много. Всем хотелось полюбоваться цветением: и японцам, и многочисленным туристам, а этот парк был одним из лучших мест для ханами. Казалось, что на деревья опустились воздушные бледно-розовые облака и застыли прямо над головами, закрывая небо.
Постепенно темнело, и включилась нежная иллюминация. Это было так красиво, что Нелли не замечала толп людей и тех, кто сидел под ними, устроив на клеёнках пикник — как сказала Света, это была этакая японская традиция. Нелли просто брела вместе с Филом по этим прекрасным вишнёвым аллеям и счастливо улыбалась, чувствуя тепло его руки. Ей нравилось быть частью этой шумной толпы, нравилось наблюдать за цветением, нравилось быть в этом моменте. Здесь и сейчас. С ним.
Они остановились неподалёку от пруда, рядом с ограждением.
— О чём они думают? Все эти люди? — спросила Нелли, разглядывая улыбающиеся лица.
— Не знаю. Наверное, о прекрасном, — ответил Фил и чуть сильнее сжал её пальцы. — Я думаю о тебе.
Девушка повернулась к нему. Её глаза, скулы, губы — всё это казалось ему чудесным.
— Что именно думаешь? — в её голосе была нежность.
И тогда он решился. Почему бы не признаться в этом в таком нежном месте, красота которого скоротечна?
— Что очень тебя люблю, — тихо сказал Фил.
— Что? — не расслышала Нелли, опустив ресницы.
— Что люблю тебя, — повторил он.
— Не слышу…
— Я. Тебя. Люблю! — громко сказал Фил, а она рассмеялась и словно в смущении на несколько секунд прикрыла лицо ладонями, что показалось ему безумно милым. Её улыбка была столь заразительной, что ему тоже хотелось улыбаться.
— Что ты на меня так смотришь? — игриво спросила Нелли.
— Вообще-то, я жду ответа, — нахмурился он, чувствуя себя дураком.
— Какого? — Её глаза искрились.
— А как ты думаешь? — прищурился Фил, положив руки на её талию.
— Не знаю…
— Я признался тебе в любви, — заметил он.
— Я помню, медвежонок, — хихикнула она и снова прикрыла губы.
— А сказать в ответ ничего не хочешь?
— Это так мило, — сжала она пальцы в замок на груди, а после взлохматила его волосы. — Ты признался в любви во время ханами… Боже, это безумно мило! Ты у меня такой замечательный!
— Нэл, это не то, что я хочу слышать, — вздохнул он.
— Тебе не нравится, что я хвалю тебя? — сделала Нелли вид, что удивлена.
— Нравится. Но ещё больше мне понравится, если ты скажешь, что тоже меня любишь.
— Тебе хочется взаимности?
— Нэл! Ты издеваешься? — он начал терять терпение.
Нелли посерьёзнела.
— Нет, нисколько,
