В стране петроглифов и эдельвейсов - Элеонора Афанасьевна Новгородова
Трудами участников биологической экспедиции созданы новые почвенные карты МНР, карты растительного покрова, минеральных источников, исследованы качество и состав воды в водоемах, новые сорта зерновых, выращенных монгольскими учеными в Зуун-харе.
Археолога Н. Сэр-Оджава я встретила в археологической лаборатории Института истории. Н. Сэр-Оджав пришел в дорожном костюме, загорелый и радостный, рассказывает о раскопках интересного могильника с массой находок, уникальными украшениями, выполненными в скифском «зверином стиле», зеркалами, кинжалами и великолепными сосудами.
— Это хорошо, — говорит Нацаг-дорж, — поздравляю вас, но нам пора подумать о лабораторной обработке всех ваших находок, о применении новых методов датирования. До каких пор мы будем определять возраст культур с точностью плюс — минус полтысячелетия? Нам нужна новая лаборатория, оборудованная по последнему слову техники. Собирайтесь в дальнюю дорогу, поедете в Венгрию, в Германскую Демократическую Республику, в Польшу закупать новые приборы. — И, весело улыбаясь, добавляет: — Ну, сколько тебе нужно веков или месяцев, чтобы сменить экспедиционный наряд на парадный костюм? У нас совсем нет времени на сборы, научная жизнь не течет, а бежит семимильными шагами. Нельзя отставать от своей эпохи даже на один шаг! И монгольская наука не отстает от своей эпохи.
Об этом красноречиво говорил американский востоковед О. Латтимор на международной конференции «Роль кочевых народов в цивилизации Центральной Азии». Он отметил большие успехи монгольской науки, вклад современных историков и археологов страны.
Об открытиях ученых гуманитарных наук, и прежде всего археологов, еще пойдет речь дальше, по ходу наших многочисленных поездок по стране. Но прежде чем уехать из столицы, все гости заходят в Центральный краеведческий музей, в Музей антирелигиозный, во дворец Ундир-гэгэна.
И все-таки, чтобы получше узнать страну, нужно покинуть Улан-Батор. Вы вдохнете запах высокогорных лугов, увидите широкие горизонты, вкусите монгольского гостеприимства за маленьким столиком войлочной юрты. Итак, в путь!
МНОГОЦВЕТНАЯ
МОНГОЛИЯ
«Сайн байна уу!» — первые слова, которые вы услышите на монгольской земле. Здесь радостно приветствуют всех, знакомых и незнакомых. В многообразных приветствиях звучит жизнь народа.
«Хорошо ли встречаете весну?» — спрашивают скотоводы друг друга. «Благополучно ли зимуете?» А при встрече каравана верблюдов обычно говорят: «Хорошо ли кочуете?» или «Хорошо ли уравновешены ваши вьюки?»
Пастуху желают удачно пасти скот, доярке — хорошего удоя, столяру — чтобы не тупился инструмент, а охотнику — чтоб был острым глаз.
Войдя в юрту, следует сказать несколько добрых слов обитателям в зависимости от того, чем они заняты. Читающему говорят: «Да будет острым твое зрение!», шьющему: «Да будет успешной твоя работа!» Если женщина расчесывает косы: «Как хороши твои волосы!»
Так в бесхитростных повседневных словах традиционных старинных приветствий отражается складывавшийся в течение многих веков дух гостеприимства и доброжелательства к каждому встречному в степи или зашедшему на свет очага в юрте. В монгольской степи можно встретить незнакомого человека, но нельзя встретить чужого. И это характерно для всех монголов — халхов, дербетов, узумчинов, баят и других, хотя каждый из Монгольских народов вставляет в эти приветствия свои Добрые слова со своими интонациями и благопожеланиями.
Когда-то один монгольский историк посоветовал мне, знакомясь с монголами, всегда спрашивать у них, какого они рода-племени.
Мне пришлось много поездить по Монголии с археологическими экспедициями. Я старалась всегда следовать этим советам, и мой интерес был неизменно приятен монголам. Ведь Монгольскую Народную Республику населяют примерно 15 народностей, говорящих на диалектах монгольского и тюркского языков.
Самая большая среди народностей Монголии — хал-ха. Их больше восьмисот тысяч, халха-монгольский диалект лег в основу литературного языка. А самая маленькая народность — всего двести человек — цатаны.
Буквально на наших глазах в Монголии происходит сложнейший историко-социальный процесс становления единой монгольской социалистической нации. Процесс начался более пятидесяти лет назад — после победы народной революции. Полвека изменили лицо Монголии: распаханы целинные земли, выросли новые города, а трубы заводов и электростанций поднялись к небу в местах, куда раньше редко заходили даже кочевники.
А рядом — древние традиции и обычаи; в городах, в поселках и даже в скотоводческих бригадах создаются краеведческие музеи, в которых собираются национальные костюмы, произведения народного искусства, маски лам и никому не страшные уже изображения духов. И каждая народность представлена в таком музее, потому что в Монголии стремятся сохранить своеобразие каждого уголка страны.
И это закономерно. «Чем жив человек? Тем, что оставил на земле его отец, тем, что делает он сам, и тем, что совершат его дети» — говорит монгольская пословица. Каждая из монгольских народностей вносит в общую национальную культуру все, что «оставили на земле отцы», все, что сохранилось в памяти ее поколений.
Но не только это. В общенациональную культуру входит и то новое, что создается ныне. На севере страны, в Хубсугульском аймаке я видела уникальный этнографический музей. То был музей быта цатанов — таежных охотников и оленеводов. Совсем недавно они жили в чумах, одевались в оленьи шкуры, ходили на подбитых мехом лыжах на зверя, вооруженные кремневыми ружьями. Сейчас они перешли к оседлости, а из предметов их прошлого обихода создан музей. Незадолго до нашего приезда последний цатанский шаман подарил свой бубен этнографам.
В Манханском сомоне мы были гостями цзахчинов. Скотоводы-цзахчины при народной власти освоили и землю. Традиционные «пять видов домашних животных»: баран, корова, козел, верблюд, лошадь — богатство цзахчинов. А также птица. А теперь также огороды, поля, бахчи. Арбузы и дыни выращивают здесь люди, которые прежде вели кочевой образ жизни и боялись потревожить поверхность земли.
В Дархане я встречала инженеров и рабочих, в Улан-Баторе — ученых, писателей и художников. Среди них были люди из разных уголков Монголии, разных городов и разных племен.
В моем экспедиционном блокноте появлялись записи, посвященные обычаям разных народностей, которые мне приходилось наблюдать, тем людям, с которыми я встречалась. Вот некоторые из этих записей.
БАРГУТЫ,
ОХОТА НА ТАРБАГАНА
— Пусть будет острым твой глаз! — каждый вечер говорили мы нашему другу Отгону, когда он верхом подъезжал к нашей палатке.
Мы вели тогда раскопки древних курганов в стороне от больших дорог в степи Восточного аймака. Здесь живет народность барга, баргуты (помните, баргузин, байкальский ветер? Это — от имени баргут). Баргуты славятся в
