Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице
Глава 1 Цена чужого решения
Глава 1 Цена чужого решения
Когда распорядитель Совета попросил нас подняться, я решила, что речь снова пойдет о наследнике дома Аркхарт.
За последние три года я привыкла к таким заседаниям. К сухим вопросам о моем здоровье, к заключениям лекарей, к терпеливым советам женщин, которые рожали детей без помощи зелий и потому считали себя вправе рассуждать о чужом теле. Обычно Северин сидел рядом, отвечал за нас обоих и заканчивал разговор раньше, чем члены Совета успевали перейти от намеков к прямым обвинениям.
В тот день он не сел рядом со мной.
Он стоял справа от председательского возвышения, в темном парадном мундире, с серебряной цепью главы дома на груди. Его лицо оставалось спокойным, но на меня он не смотрел с той минуты, как мы вошли в зал.
Я заметила это еще у дверей и объяснила себе привычной сдержанностью. Утром Северин получил запечатанное письмо из Королевской лечебной коллегии. Вероятно, очередное заключение оказалось хуже предыдущего. Я знала, как он относился к дурным новостям: сначала разбирался один, потом сообщал остальным только то, что считал необходимым.
Раньше мне казалось, что так он оберегает меня.
Теперь я стояла одна перед пятью главами драконьих домов и видела среди приглашенных Селин Верт.
Она сидела рядом с отцом в первом ряду. Светлые волосы были убраны под тонкую золотую сетку, руки лежали на коленях, пальцы сцеплены слишком крепко. Селин не улыбалась и не пыталась встретиться со мной взглядом.
Я снова посмотрела на Северина.
— Герцог Аркхарт, — произнес председатель Совета. — Вы подтверждаете поданное прошение?
— Подтверждаю.
Его голос прозвучал ровно.
Распорядитель развернул документ. Плотная бумага негромко хрустнула в его руках.
— Дом Аркхарт просит признать брачный союз между герцогом Северином Аркхартом и госпожой Миреллой Морвейн магически несостоятельным и расторгнуть его в порядке, предусмотренном законом о сохранении старших драконьих линий.
Я услышала каждое слово. Смысл пришел не сразу.
Передо мной лежала узкая полоса красного ковра. На ней темнело пятно от воска, оставшееся после прошлогоднего заседания. Я смотрела на него, пока распорядитель перечислял номера заключений, даты обследований и статьи закона.
Мое имя прозвучало несколько раз. Никто не обратился ко мне.
— Прошу прощения, — сказала я.
Распорядитель замолчал.
Северин наконец посмотрел на меня. В его лице не было ни раздражения, ни удивления. Только усталость, которую я прежде принимала за тревогу из-за моего здоровья.
— Когда было подано прошение? — спросила я.
Председатель перевел взгляд на Северина.
— Семь дней назад, — ответил он.
Семь дней.
Все это время мы завтракали за одним столом. Он спрашивал, не усилилась ли слабость после нового курса. Вчера вечером принес из библиотеки книгу, которую я искала, и оставил ее возле моей чашки. Ночью лег рядом, когда я уже почти спала, и осторожно убрал волосы с моей подушки, чтобы не придавить их плечом.
Семь дней он знал, что сегодня перестанет быть моим мужем.
— Почему я узнаю об этом сейчас?
— Мирелла, — негромко произнес он.
Я подняла ладонь.
— Я задала простой вопрос.
В зале никто не шевелился. Члены Совета смотрели на нас с вниманием людей, которым предстояло принять решение, уже подготовленное чужими руками.
Северин сделал паузу.
— Потому что обсуждение не изменило бы результата.
Ответ оказался честнее, чем любая мягкая ложь.
— Значит, вы решили за нас обоих.
— Решение касается будущего дома Аркхарт.
— Наш брак тоже касался дома Аркхарт. Но заключали его двое.
На скулах Северина обозначилось напряжение.
Председатель Совета постучал пальцами по столу.
— Госпожа Морвейн, все предусмотренные законом заключения представлены. Королевская лечебная коллегия подтверждает отсутствие возможности рождения наследника в данном союзе. Герцог Аркхарт обязан обеспечить продолжение старшей линии.
Я повернулась к нему.
— Я присутствовала на всех обследованиях. Ни один лекарь не говорил о полном отсутствии возможности.
— Окончательное заключение было получено вчера, — ответил председатель. — Документ заверен главой коллегии.
Вчера.
Белый флакон с серебряной крышкой стоял утром на моем туалетном столике. Служанка напомнила, что господин Реваль просил не пропускать прием. Я выпила назначенное зелье перед тем, как надеть парадное платье и отправиться сюда поддержать мужа на очередном неприятном заседании.
— Я хочу увидеть заключение.
Распорядитель посмотрел на председателя. Тот коротко кивнул.
Мне передали лист.
Под текстом стояла печать Королевской лечебной коллегии и подпись Кассиана Реваля. Формулировки были точными: длительное истощение ведьминого источника, необратимое нарушение связи между магией и телом, отсутствие перспективы естественного зачатия.
Несколько строк превратили годы боли в официальный довод против меня.
Я вернула документ распорядителю.
— Почему заключение не передали мне?
— Оно поступило главе дома, — сказал председатель.
— Мое тело не принадлежит главе дома.
Кто-то в дальнем ряду тихо втянул воздух. Северин опустил взгляд, будто эти слова были неприятны и ему.
Я посмотрела на него.
— Ты видел это вчера?
— Да.
— И не сказал мне.
— Я хотел завершить все быстро.
— Для кого?
Он не ответил.
Тогда заговорил лорд Верт:
— Совет не ставит целью унизить вас, госпожа Морвейн. Вы получите достойное содержание и сохраните личное имущество. Дом Аркхарт берет на себя все расходы, связанные с вашим дальнейшим лечением.
Его дочь побледнела сильнее.
Я поняла, зачем Селин сидела в первом ряду.
Не как свидетель.
Как продолжение решения, о котором меня не сочли нужным предупредить.
— Новый союз уже согласован? — спросила я.
На этот раз Северин ответил сразу:
— Предварительное соглашение заключено с домом Верт.
— До расторжения нашего брака?
— Оно вступит в силу только после решения Совета.
Юридически безупречно.
Я посмотрела на Селин. Она подняла глаза, и на несколько мгновений мы встретились взглядами. В ее выражении не было торжества. Скорее настороженность человека, которого тоже поставили перед необходимостью исполнить чужой замысел. Это не делало мне легче, но избавило от желания обвинять ее в том, за что отвечал мой муж.
— У госпожи Морвейн есть право высказать возражения, — напомнил распорядитель.
Председатель слегка нахмурился. Он явно рассчитывал закончить заседание без задержек.
Я могла потребовать повторного обследования. Могла оспорить порядок подачи документов, попросить отсрочку, заставить Северина еще несколько недель объясняться с Советом и со мной. Закон давал мне такие
