Не Альфа волчьей стаи - Ольга Сурмина
Но эта стена рухнула. И теперь, вместо того чтобы сражаться, жители бежали. Может, ещё оставались храбрецы, которых хватило бы на «второй заход», на вторую попытку уничтожить чудовище, но сейчас Аделина их не видела.
— Люди! — закричала она и со всех ног бросилась вперёд.
Какой смысл их переубеждать? Какой смысл держать их тут? Ведь кто-то из них пытался убить её сестру. Девушка не могла точно сформулировать ответ, но почему-то очень хотела, чтобы всё вернулось на круги своя. Чтобы дом оставался домом. А милая деревня со своей экосистемой — милой деревней, в которой она собиралась жить вместе со своим волком.
— Люди, Генри жив! — вновь крикнула Аделина. — Вас обманули! Он жив! Он вернулся со мной!
Альфа в самом деле бежал следом — с поджатыми губами, грязный, напряжённый, усталый. Жители замерли, увидев его, кто-то даже выронил пресловутый пакет.
— Я жив, — хрипло выдохнул он, выходя на центр улицы. — Народ! Меня все слышат⁈ Поделитесь с остальными, пусть выходят из своих домов! Я жив, на меня никто не нападал! Вас надули!
— Как никто не нападал? — послышался обескураженный шёпот какой-то женщины.
— Вот так! — мужчина поднял руки. — Стая разделилась. Меня предали свои. Знаете, почему⁈ Тод, который возомнил себя Альфой, решил попытаться сделать нового монстра из человека.
Люди замолчали. Все обескураженно таращились на Генри, как на призрака, вернувшегося с того света. Никто не задавал ему вопросов, никто не сомневался в его словах, потому что в словах Альфы тут не принято сомневаться. Всё больше лиц выглядывало в окна, опасливо выползало из своих высоких домов.
— Монстр, рождённый из человека, будет слабым, его можно пленить. Слабым, но безумным, — он вздохнул и покачал головой. — Ваш сын. Брат. Отец. Ему наплевать, кто им стал бы, но он хотел, чтобы это произошло. Правда такова, что монстр всегда будет — сильный или слабый, дикий или контролирующий. Вопрос только… кем он будет. Нолан на протяжении шести лет сохранял рассудок и не нападал на местных. Он показал удивительный самоконтроль и власть над своим разумом, в отличие от всех предыдущих монстров. Собрание волков решило не раскрывать вам тайну личности чудовища ради вашей безопасности, ради отсутствия паники среди населения. Но теперь этой тайной воспользовался неприятель. — Генри опустил руки и закрыл глаза. — Простите меня. Моя вина, что вы стали жертвами манипуляций и интриг. Но, с другой стороны, этот случай показал, кто среди нас — лжецы и предатели. Они будут зачищены. Стая… больше никогда вас не подведёт. Просто потому, что среди нас больше нет слабых звеньев.
Жители продолжали молчать. Никто из них не спешил вести чемоданы назад домой, но вместе с этим никто больше не спешил грузить их в машину.
— Господин Сандерс, — хрипло спросила женщина преклонного возраста, стоя возле белого внедорожника. — Мы безумно рады, что вы живы, что смогли к нам вернуться. Но в лесу произошло печальное событие. Была убита миссис Йорфер, жена мистера Кайзера. Её родители безутешны. И мы не строим иллюзий насчёт этого. Все тут уверены, что мистер Кайзер придёт мстить, и от нас ничего не останется. Он сам так сказал.
— Миссис Йорфер жива! Все слышали⁈ — крикнул Альфа и вновь поднял руки. — Она жива. У мистера Кайзера нет причин сводить с вами счёты.
— А как же стрелявший? — женщина прищурилась. — Жива… это радостные новости. Но выстрел был. Мистер Кайзер готов сотрудничать с нами, несмотря на этот факт?
— Я поговорю с ним, — Генри кивнул. — Возможно, деревне придётся принести ему свои извинения. И если деревня согласна, я думаю, что смогу утрясти этот вопрос. Лучшее чудовище для нас — это чудовище, которое сохраняет разум и которого не нужно пленить. Тогда оно вовсе может перестать быть для вас чудовищем.
Женщина неуверенно кивнула. Люди переглядывались, но не протестовали. Кто-то вздыхал. Кто-то с неловким, смущённым напряжением уставился на серый сухой асфальт.
Не Альфа
— Ты хочешь вернуться? — Марлен подняла глаза к кронам деревьев, сквозь которые просачивались тонкие лучи белого дневного света. Под ногами раздавался знакомый хруст, пели птицы, шумела листва.
До этого ей казалось, что она не видела никакой разницы между жизнью до укуса и после. Теперь не оставляло странное чувство, что воздух вокруг стал казаться каким-то особенно свежим, а капли высыхающей росы — особенно блестящими. Ранее лес ощущался исключительно враждебным, чужим, злым. А теперь Йорфер чувствовала себя как… очередное дерево. Просто частью среды, частью пространства, которое её не приветствовало, но и не отвергало. Прямо как зрительный зал, который встретил на сцене нового артиста.
— Не знаю. Не уверен, — отстранённо ответил Нолан, пока шёл рядом. Он мог позволить себе идти рядом с тех пор, как люди скрылись, безумие отступило. Иногда создавалось впечатление, словно чем меньше их было в чаще, тем лучше ему становилось. Но мужчина не был уверен в своём наблюдении. — Фундаментальной разницы между тем, как я чувствую себя тут, а как в лесу, — нет. Я уходил сюда, чтобы не навредить тебе или кому-то из местных, ведь чем дальше я нахожусь, тем в большей они безопасности.
— Я не спрашивала про них. Я спрашивала про тебя, — она угрюмо повесила голову. — После всего ты… намерен стать отшельником?
— Не думаю, что я хочу их прощать. Не думаю, что они простят меня. Это обоюдная неприязнь, — Бета пусто ухмыльнулся. — Но ты, боюсь, вряд ли захочешь спать под соснами и жарить на углях диких птиц. Между жизнью жены программиста и жены оборотня-отшельника просто огромная разница.
— Ты опять ушёл от ответа, — Марлен невольно остановила глаза на небольшой дырочке, которая осталась в ткани футболки. След от пули. След от факта, что её
