Зверь в моем замке - Элейн Торн
Лианна рассмеялась и села завтракать. Овсянка с медом и ягодами была горячей, хлеб — свежим, а отвар пах мятой. Она ела и смотрела в окно, где Эйнар, посадив дочь на землю, уже учил сына правильно держать деревянный меч.
— Ноги шире, — донеслось до неё. — Руку не выпрямляй, держи локоть мягким. Да. Вот так. А теперь — удар.
Мальчик замахнулся и ударил по отцовской ладони. Звук был звонким, но негромким. Эйнар одобрительно кивнул:
— Хорошо. Из тебя выйдет отличный воин.
— А я хочу быть как мама! — заявила девочка, дергая отца за рукав. — Мама красивая.
— И воин из тебя тоже выйдет отличный, — серьезно ответил Эйнар, подхватывая её на руки. — Самый красивый воин Верлорна.
Лианна, услышав это, фыркнула в кубок. Астрид, стоявшая рядом, тихо засмеялась.
День в Верхейме тек медленно, как горная река. После завтрака Лианна спустилась в сад, и дети, заметив её, бросились навстречу. Она обняла обоих, чувствуя, как их маленькие руки обвиваются вокруг неё, и на мгновение закрыла глаза. Счастье. Вот оно какое — простое, тёплое.
Потом был обед, дневной сон для младшей, урок для старшего, прогулка по городу с Эйнаром. Они шли по улицам, и прохожие кланялись им, а Лианна всё ещё не могла привыкнуть к тому, что она — принцесса. Что все эти люди — её народ. Что этот город — её дом.
— О чём задумалась? — спросил Эйнар, сжимая её руку.
— О том, как всё изменилось, — ответила она. — Помнишь, я когда-то боялась, что никогда не увижу тебя снова? А теперь... теперь у нас дети. Дом. Целое королевство.
— И ещё много всего впереди, — добавил он. — Коронация через месяц. Ты готова стать королевой?
— С тобой — готова.
Гарет из Лонгдейла был наказан. Через полгода после свадьбы его предали суду за отравленный клинок и подлую попытку устранить соперника. Он был лишен титула, земель и права носить меч. Его изгнали на юг, в безлюдные пустоши, где он, по слухам умер в забвении. Никто не жалел о нём. Даже Лианна, некогда считавшая его другом, вспоминала о нём без злости — лишь с тихой грустью о том, каким он мог бы быть, если бы не выбрал путь лжи.
Семья примирилась. Отец, оправившийся от раны, теперь приезжал в Верхейм каждую весну — неспешно, с достоинством, и подолгу гулял с внуками по саду, рассказывая им истории о северных войнах. Изольда, изменившаяся, смягчившаяся, стала частой гостьей в замке: она подружилась с Ингрид и проводила с ней долгие часы за вышивкой и разговорами. Седрик и Розалин воспитывали собственных близнецов и, кажется, наконец-то были счастливы. Кайл — верный, дорогой Кайл — женился на дочери купца, тихой сероглазой девушке, и его деревянные фигурки по-прежнему украшали детскую в Верхейме.
А по вечерам, когда дети засыпали и замок погружался в тишину, Лианна и Эйнар сидели в библиотеке, у камина, и говорили. О прошлом, о настоящем, о будущем. Или молчали — просто держались за руки, слушая, как трещат дрова и как за окном шумит лес.
— Знаешь, — сказала она однажды, глядя на огонь, — я иногда вспоминаю ту девочку, что спустилась в подземелье. Она была такой... наивной. Такой храброй. Она и представить не могла, что всё обернется так.
— А я вспоминаю мальчика, который сидел в темноте, — ответил Эйнар. — Он ненавидел мир. Он хотел умереть. И вдруг в его камере появилась ты. И всё изменилось.
— Мы изменились, — поправила она.
— Мы изменили друг друга, — сказал он. — И этот мир. Хотя бы немного.
Она положила голову ему на плечо. За окном взошла луна — круглая, серебряная, и её свет залил библиотеку, как в тот самый вечер, много лет назад, когда они впервые оказались здесь вдвоем.
— Ты мой волк, — прошептала она.
— А ты — моя луна, — ответил он.
И где-то вдали, над горами, раздался волчий вой — тихий, одинокий, гордый. Но теперь он не был печальным. Теперь он был гимном. Гимном любви, которая победила всё.
Так закончилась их история. И началась новая.
