Аполлинарий Михайлович Васнецов - Лидия Алексеевна Беспалова

есть еще одна черта — эпичность, придающая особую ценность произведениям художника в период расцвета его таланта.

Понятие эпичности в пейзаже неразрывно связано с понятием народного эпоса. Это обусловливается и тем, что эпос, развиваясь и видоизменяясь в течение многих столетий, дошел до нас, неся на себе отпечатки всех изменений, сохраняя специфику многовековой истории. В эпических песнях и сказаниях, записанных собирателями в более поздние годы, ясно чувствуется древность их происхождения.

Эпический пейзаж также предполагает ощущение древности изображаемой природы, ее тысячелетней жизни со всеми изменениями. Жизнь природы во времени, в движении веков, наложивших на нее отпечаток, стремятся воссоздать мастера эпического пейзажа.

Не следует, однако, смешивать понятие эпической древности с понятием пейзажа, изображающего первобытную природу. Пейзажи классицизма нередко изображают природу в том виде, как она могла быть много веков назад. Но такое воссоздание древности не придает пейзажу эпичности, так же как и литературное произведение, посвященное прошлым векам, отнюдь не есть еще эпос. Картину древней, ныне не существующей природы мог бы написать и современник этой природы и художник, изучивший определенные науки.

Оренбургские степи. 1892

Напротив, эпический пейзаж, написанный в наши дни и изображающий окружающую нас повседневную природу, даже близкие нам предметы (шалаши дровосеков в «Каме»), передает первобытную древность земли, вызывает в зрителе ощущение тысячелетней давности, так же как и народный эпос, включая в себя поздние наслоения, сохраняет ощущения движения всего жизненного процесса, всех изменений земли. Эпичность пейзажа, говоря обобщенно, есть изображение жизни природы во времени, патетический рассказ о многовековой жизни земли. Подобное изображение природы не было неожиданным, новым явлением в истории русского пейзажа. Оно было подготовлено всем ходом развития идейного реалистического искусства — от национального пейзажа вообще, в котором можно было угадывать самые характерные черты, к индивидуально портретному, изображающему конкретные местности, и от него к всестороннему углублению и обобщению образа родной природы в произведениях передвижников, — таков в общих чертах путь развития и становления эпического пейзажа, показывающего природу не только в ее сегодняшнем виде, но и в ее непрестанном движении.

Проникновение в сокровенные тайны изображаемой природы сделалось возможным именно на базе эстетики революционеров-демократов, вдохновляющей искусство идейного реализма второй половины XIX века, с развитием материализма в передовой науке. Пейзажная живопись следом за живописью жанровой устремила свои поиски к передаче красоты родной природы, к обобщению ее образа, к его полному раскрытию, а следовательно, и к изображению его в развитии.

Сибирь. 1894

Однако неверно было бы считать, будто эпический пейзаж, являющийся глубоким проникновением художника в жизнь природы, был единственным путем развития русского реалистического пейзажа конца XIX века. Пытаться искать разрешение всех проблем пейзажной живописи в одном эпическом пейзаже было бы неправильно.

С середины XIX века в пейзажной живописи намечаются две основные линии: лирический пейзаж, наиболее отчетливо выступающий в творчестве А. К. Саврасова, Ф. А. Васильева, И. И. Левитана, И. С. Остроухова, и «монументально-эпический» пейзаж, который развивается в произведениях И. И. Шишкина, А. И. Куинджи, А. М. Васнецова. Обе эти линии, не исключавшие одна другую, составлявшие своеобразное единство, направляли развитие русского пейзажа по реалистическому пути.

В данном случае нас интересует второе направление развития пейзажа, так как именно монументальные полотна предполагают требования эпичности как одной из сторон раскрытия всеобъемлющего образа родины, хотя отдельные черты эпичности можно найти и в творчестве Саврасова («Над Волгой»), и в некоторых картинах Васильева («В Крымских горах»), и в пейзажах Левитана («Над вечным покоем»).

Склонность к созданию монументального, эпического образа природы отчетливо выступает в творчестве Куинджи. В пейзажах «Север» и «Днепр утром» особенно наглядно видны элементы эпического восприятия природы.

Куинджи находит свой, отличный от других пейзажистов-современников путь к созданию пейзажа-картины глубокого идейного содержания. Его привлекает показ широких, величественных просторов русской природы. Он любит яркие, патетические образы. Эффектами освещения и звучными цветовыми контрастами художник сумел придать поэтическую возвышенность образам природы. Но в этом заключаются и сила и слабость творчества Куинджи. Усиливая эффекты освещения, художник зачастую приходит к декоративному решению темы, особенно в поздних произведениях, что существенно снижает их значимость.

По другому пути поисков монументального образа природы развивалось творчество крупнейшего пейзажиста-передвижника Шишкина. Художник любовно и пристально всматривался в природу, стараясь отыскать правду в частном, конкретном предмете — дереве, цветке, почувствовать мощь и величие природы в целом. «Нужно быть великим талантом, чтобы извлечь из натуры законы, которые обыкновенный глаз, смотревший тысячи лет, не замечал»[42], — писал Крамской. Эти слова можно полностью отнести к Шишкину, который с вниманием ученого проникал в тайники природы, старался понять и осмыслить ее законы, не спеша поразить зрителей блеском живописи и идейной глубиной содержания своих полотен. Творческий путь Шишкина — путь все более и более широких обобщений на основе подробно изученных фактов действительности, путь создания подлинно монументального образа природы.

Но монументальность пейзажей Шишкина не всегда включает в себя черты эпического раскрытия образа природы. Насыщая свои пейзажи деталями и фактами сегодняшней жизни природы Шишкин в своем взгляде на природу невольно уподоблялся трезвому и добросовестному, влюбленному в жизнь леса лесничему, которого настолько занимают состояние и живописность вверенных ему угодий, что у него совершенно не остается ни времени, ни чувств, ни желания для размышлений о далеком прошлом земли.

Зритель любуется и поражается жизненностью и величием пейзажей Шишкина, их правдивостью и красотой, но они не наталкивают зрителя на мысль о вечности того, что он видит, не пробуждают в нем представлений о тысячелетней жизни лесов и полей, изображенных художником. Это русская природа, как она есть сейчас. Она прекрасна, она манит войти в прохладную тень деревьев, потрогать липкий от смолы рыжий ствол огромной сосны или напиться воды из прозрачного ручья, журчащего по желтому песчаному ложу. Стоит ли думать о прошлом земли, когда вокруг жизнь так богата и прекрасна! Только в «Лесных далях» и еще в двух-трех пейзажах Шишкина заложены черты эпического взгляда на природу.

Кама. 1895

В области развития эпического пейзажа-картины А. М. Васнецову принадлежит значительная роль в истории русской пейзажной живописи.

Пожалуй, единственным русским художником, по-настоящему эпически понимавшим и изображавшим пейзаж, помимо Васнецова, был выдающийся гений мирового искусства — Александр Андреевич Иванов. В своих итальянских пейзажах он сумел намного опередить свое время; чувство эпичности выступает у него в каждом фрагменте пейзажа, в каждой ветке и камне.

Несмотря на совершенно различные устремления и масштабы дарований А. М. Васнецова и А. А. Иванова, отдаленных друг от друга полустолетием, несмотря на совершенно противоположные мотивы