Записки разносчика сверчков - Юлия Геннадьевна Говорова

хамелеона – шлемоносный. А с греческого хамелеон переводится как наземный лев.

Хамелеон мне напоминает японские или китайские свитки, рисунки тушью. Когда художники изображали крестьян, у каждого крестьянина на спине какая-то ноша. И у хамелеона тоже сгорбленная немного спина, как будто ноша. Медленно-медленно поднимается хамелеон на гору Фудзи… А на кончике хвоста у хамелеона всегда обязательно спиралька, как у просыпающегося весной на болотной кочке папоротника.

Хамелеоны зависли сейчас на лианах, обхватили их коготками. Лианы в террариуме из проволоки, облеплены какой-то там кокосовой шелухой, каким-то пухом. «По улицам ходила большая крокодила…» И не крокодила это вовсе была! Хамелеон!

В листве, когда хамелеон тихо движется, крадётся, его шлем напоминает плавник. «Мы все глядим в Наполеоны…» – писал Пушкин. А может быть, мы все глядим в хамелеоны?

Известный бард Юрий Кукин пел о гноме: «Мой маленький гном, ты поправь колпачок и брось, не сердись, разожми кулачок…» И я прекрасно понимаю сейчас, что он это пел хамелеону.

И при этом в хамелеоньем зелёном зорком взгляде, как мне показалось сейчас, после того как я влюбилась в хамелеонов, столько растерянности, нежности.

В хамелеоне я увидела друга. В сверчке – товарища. Становлюсь постепенно сейчас палочником. Я обнимаю и вспоминаю любимые деревья. Пригрела всё-таки змею на груди.

«А есть ли у вас тут телифоны в продаже?» – меня тут недавно спросили.

А кто это такие – телифоны?

А телифоны, и я сейчас не ошиблась в написании этого слова, телифоны – уж это, поверьте, такие телифоны, которых, после того как ты их увидел, не забыть. Паукообразные такие, называются телифоны.

Паук у нас скакунчик – зовут Багира (за прыгучесть).

Мария Семёновна – питон (её недавно сюда принесли на передержку).

Лягушка-литория – Виктор (в переводе с латыни – «победитель»).

А вчера я на доставке была в таком старом московском тёплом доме! Дом невысокий, через переулочки – спуск к Москве-реке. На той стороне реки стоит старинная кондитерская фабрика. Рядом посольство Мадагаскара (вот куда надо было мне отдать богомолов! им там место!). Но мне кажется, что им и в этом московском доме старинном хорошо.

«Мне нужно на кого-нибудь молиться…» – написал Окуджава в песенке о московском муравье. Наверное, справедливо будет уже написать песенку о московском богомоле.

Нас не будет, но богомолы на Сретенке спасут.

Примечания

1

Перевод С. Я. Маршака.