Исповедь дьявола - Софи Баунт
– Он странно себя ведет, – говорю я, возвращаясь под навес.
Глеб дергает меня за капюшон.
– Ты же отдыхать приехала, – напоминает он. – Развлекать меня обещала, а в итоге? Дай хоть покурить спокойно. Дома последнее время я даже в зубы сигарету взять не могу, Стелла сразу накидывается.
– Простите, Ваше Величество! – язвлю я, после чего удивленно уточняю: – Стелла запрещает тебе курить? Тебе? В тридцать лет? Знаешь, показывать свои чувства она, может, и не умеет, но забота с ее стороны ощущается.
Глеб с усмешкой качает головой.
– Это ты еще не видела, как она следила за мной, когда я в школе учился. Я частенько приходил с синяками, и Стелла чуть ли не под лампой меня пытала, чтобы узнать, с кем я дерусь.
– Тебя ведь Виктор бил?
Я прячу руки в карманы и ежусь. На улице минус девять градусов. Глеб заботливо стряхивает снег с моего воротника, прежде чем ответить.
– Его компания. Они всех лупили, но Виктор любил лезть именно ко мне. Я уже проводил все свободное от учебы время в лаборатории, а он занимался боевыми искусствами и отрабатывал на мне свои приемы, ушлепок.
Я не успеваю сдержать смешок. К счастью, не захохотала во весь голос, ибо Глеб бы вмиг пнул меня в сугроб.
– Прости, прости, – стыдливо улыбаюсь я. – Ты до сих пор злишься на него?
Глеб фыркает.
– Не знаю. Тогда у меня было миллион причин его ненавидеть. Что скрывать, я ему завидовал. Виктор всегда был окружен толпой друзей, а у меня, кроме Лео, никого не было. Родители Виктора – известные ученые, к слову. Мне даже довелось поработать с его отцом. Очень умный мужик. А в моей семье я один занимаюсь наукой.
– Забавно, – с иронией произношу я. – Пока ты завидовал Виктору, он завидовал тебе. Он окружал себя толпой – потому что одиночество, которое он чувствовал, не перекроют и сотни друзей. Он создавал шум вокруг, лишь бы не оставаться наедине с самим собой. И как-то он говорил, что для своей семьи он бездарь. Виктор кидался на тебя из-за того, что его родители мечтали о таком сыне, как ты.
– Его родители хотя бы живы.
Я кладу ладонь Глебу на плечо.
– Мы оба сироты. Я понимаю тебя, как никто другой, но не позволяй ни боли, ни «Затмению», ни Стелле – управлять твоей жизнью.
– Раз уж мы откровенничаем, можно спросить, что случилось между тобой и Лео? Почему он выглядит так, будто ты в него плюнула при встрече? На него жалко смотреть.
Я прикусываю щеку изнутри.
– Насколько откровенной я могу с тобой быть?
– Обещаю, что твои слова останутся между нами.
Он затягивается сигаретой и опирается о столб навеса. Ноги парня держат непрочно. Выпивка дает о себе знать.
– Надеюсь. Потому что мне нужна твоя помощь.
– Какого плана?
– Я хочу вытащить Лео из «Затмения».
– Смешно-о-о, – протягивает Глеб.
И хмыкает, давая понять, что думает о моем охренительном плане.
– Лео хотел сбежать от них за границу и смог бы, если… если бы не я.
Мне хочется зарыться в сугроб и остаться там навсегда, лишь бы не думать о жертвах Лео ради меня.
Глеб задумывается.
– Не хочешь бежать с ним?
– Если бы и хотела, это не поможет. В общем, Лео… ему сказали, что если он не будет подчиняться, то меня убьют.
– Ожидаемо.
– Спасибо за сочувствие!
Глеб смотрит на меня, как на идиотку.
Это даже радует.
Зимний воздух заставил его протрезветь.
– Малая, в прошлом году, когда я кричал во весь голос: «одумайся!», ты меня не послушала. Я предупреждал, что ты пострадаешь, говорил, что так будет, но у вас же любовь, – он многозначительно разводит руками, словно показывая ширину нашей с Лео любви, – тебе было плевать.
– Я думала, что Лео по своему выбору людей убивает, а не потому, что служит фанатикам! Об этом ты как-то вот умолчал!
– И ты, о, как это по-женски, решила, что сможешь его исправить? Слушай, а если бы он сам убивал? Не потому, что ему приказали, а вот по своей инициативе. Тебя бы это устроило?
– Я до последнего надеялась, что Лео не убийца…
– Да он сам тебе в этом признался!
– А я надеялась!
Глеб хохочет на весь двор, между смехом добавляя:
– Девушки…
Я пинаю его коленом в бедро.
– Лучше помоги! – злюсь я. – Нужно, чтобы Лео меня возненавидел! Только так получится вырвать его из лап «Затмения». Я договорилась с твоей мамой. Они сотрут мне память с помощью препарата, который ты создал. Если Лео будет меня ненавидеть, то не будет пытаться вернуть мне память и просто сбежит от «Затмения», как и собирался.
Глеб в ужасе выпучивает глаза.
– Ну ты и чокнутая…
– А какой выбор?! У тебя есть предложения получше?
– Детка, это вещество нестабильно! Думаешь, они будут с тобой церемониться? Хорошо, если ты не забудешь, как ложку держать. Это самоубийство.
Глеб выкидывает сигарету в снег и усердно растирает пальцы. То ли потому, что они сильно замерзли, то ли потому, что сильно нервничает.
Всегда белые щеки его тоже раскраснелись от мороза.
– Повторяю: какой выбор? Пусть Лео всю жизнь страдает из-за меня? – рычу я в его недоумевающее лицо. – Если ты знаешь, как избавиться от «Затмения», то помоги, иначе другого выхода я не вижу.
– От них нельзя избавиться, это международная организация.
– Можно избавиться от них хотя бы в России! В нашей стране ведь это тайное общество кто-то создал и управляет им.
– Его создал мужчина по имени Вальтер. Если его, скажем, убить, это только всех разозлит. Тогда они вообще с катушек слетят!
– Можно помочь следствию поймать Вальтера, – предлагаю я сокрушенно.
– А за ним и Стеллу? Еву? Меня? Лео? Такой план?
– Нет, я… вы ведь…
– Мы пособники, киллеры и организаторы.
– Должен быть какой-то выход!
– Мне бы твой оптимизм. Пошли в дом, малая, – требует он. – Я замерз. И надо посмотреть, чем занимается Рицин.
Глеб берет меня под руку и тащит в гостиную, давая понять, что не желает больше обсуждать «Затмение».
О чем я вообще думала, когда предлагала помочь следствию? У Глеба вся семья состоит в этой организации. Он не пойдет против Вальтера, как бы ни страдал.
Мы заходим в дом, снимаем куртки и убираем их в гардероб.
Гости разделились на два лагеря. Все родственники Дремотного, кроме молодых ребят, ушли в другой зал: сидеть за столом и выпивать. Молодежь осталась в гостиной. Они сменили
