Исповедь дьявола - Софи Баунт

светодиодных огней.

– Спасибо, что заступился, – смущенно улыбаюсь я Руслану. – Не знаешь, где Макс?

– Эм, нет, но тут его точно нет. И во дворе тоже. Я вот вернулся оттуда. Может, в туалете? Зачем он тебе?

Я целую недоумевающего Дремотного в щеку и убегаю в ванную комнату, надеясь обнаружить в ней Макса. Увы. Только какой-то студент, которому стало плохо, выползает из туалета с хриплыми стонами умирающего тролля и оставляет меня одну. Я обессиленно упираюсь ладонями в раковину.

– Проклятье…

Куда же Макс пропал? Прыгнул в свою машину и уехал?

Я звоню ему. Как и ожидалось, безрезультатно. Не берет трубку. Да и что я ему скажу? Как объяснить, что ему нельзя преследовать убийц отца?

Однако я должна что-то предпринять.

Макс не понимает, с чем имеет дело, а когда поймет… будет поздно.

Вздохнув, я поправляю растрепанные русые волосы у зеркала и задумываюсь, не поехать ли к Максу домой, в надежде его там застать.

Когда я уже собираюсь уходить, – в отражении зеркала, помимо меня, возникает та, кого я никак не ожидала увидеть – блондинка, которую я мечтаю придушить.

О. Мой. Бог…

– Мариам?!

Я оборачиваюсь и задом прижимаюсь к раковине. Помощница Лео в упор смотрит мне в глаза. И начинает приближаться, отчего мне не по себе. Шаг. Еще один. Наша грудь (ее шикарная и моя пародийная) в тридцати сантиметрах друг от друга.

– Как ты здесь оказалась? – восклицаю я.

– Пришла с подругой, – отвечает Мариам, недовольно вытягивая пухлые губы в одну линию. – Она учится на последнем курсе твоего университета.

Я впервые слышу ее настоящую интонацию и голос. Не тот нежно-розовый свист канарейки, который звучит из ее рта в присутствии Лео, а тон высокомерной стервы с манией величия: резкий, острый и повелительный.

Вот и настоящая Мариам вылупилась.

– И зачем ты пришла? Соскучилась по студенческой жизни?

– Была уверена, что ты придешь. Ты ведь дружишь с именинником, – ядовито объясняет этот гомункул.

Словно я не с Русланом дружу, а подпольный бордель содержу.

– Приперлась, чтобы поговорить о Лео? – спрашиваю я с вызовом.

– Поразительная проницательность.

Она ухмыляется.

Под ее глазами черные разводы. Золотые волосы собраны в небрежный пучок. Вместо приталенного платья, подчеркивающего изящные формы, на ней свободный темно-синий вельветовый костюм. В другие наши встречи Мариам выглядела так, будто только что сошла с подиума, а сейчас она похожа на девчонку, весь день рыдавшую в школьном туалете.

Мне ее ничуть не жаль.

Терпеть не могу девушек, которые при мужчинах строят из себя невинных овечек, когда на самом деле являются мерзкими ведьмами.

– Какого черта тебе надо? – злюсь я.

– Лео, – шипит Мариам, хватая меня за локоть, когда я пытаюсь обойти ее. – Когда ты уже оставишь его в покое?

Я смотрю на нее, как на больную. Она и выглядит сбежавшей из психушки сумасшедшей: хоть Иону Крецу звони, чтобы забрал свою пациентку.

– А тебе какое дело до нас с Лео?

Я отталкиваю ее.

– Ты кружишься рядом с ним, как комар, – презрительно заявляет она. – Не даешь ему ни работать, ни строить личную жизнь.

Мариам обжигает меня ненавидящим взглядом.

– Личную жизнь? – смеюсь я. – С кем? С тобой? А он знает, что у вас с ним личная жизнь?

– Он боится расстроить тебя и не может идти дальше. Сколько еще ты будешь преследовать его?

Мариам буквально кричит последние слова, находясь в пограничном с кровожадной яростью состоянии.

– Боже, детка, я не знаю, что сказать. Мой шок в шоке. Лео говорил, что ты умна, но ум, видимо, распространяется только на ведение дел в судах. По жизни ты, прости, идиотка.

Я не успеваю ахнуть, как ванная комната прокручивается перед глазами, а нос взрывается пульсирующей болью.

Эта сучка ударила меня!

Охренеть!

Я бью Мариам в ответ – ногой в живот, и она падает на корзину с бельем. Руки чешутся врезать ей еще раз, но тогда между нами начнется настоящая драка, а бои без правил в мой список дел на вечер не входили. Не хочу потом сдавать экзамены с разбитым лицом. Носу и так досталось. Благо не сломала!

Вот скотина!

– Повторяю, оставь его, – шипит Мариам, поднимаясь на ноги.

– С чего ты вообще взяла, что интересна Лео? – рявкаю я. – Между вами ни хрена не было!

– Будет, когда ты исчезнешь! Когда мы целовались, Лео хотел большего, но ты его останавливаешь, он боится тебя обидеть. Вдруг еще повесишься от горя!

У меня внутри что-то вздрагивает, будто по сердцу проводят осколком стекла.

Целовались?

Лжет.

– Отличай сны от реальности.

– Сама очнись наконец-то! Я ему нравлюсь!

Я делаю вид, что меня тошнит, а затем злорадно усмехаюсь:

– Единственная длинная твердая вещь, которую ты от него увидишь в свою сторону, – поднятый средний палец.

В синих глазах Мариам вспыхивает такой костер ненависти, словно сейчас она вытащит из-за спины бензопилу и покромсает меня на куски.

Мы кричим друг на друга и едва не сцепляемся, но перед нами выскакивает еще один человек, предотвращая драку.

Августина.

– Вы рехнулись? – возмущается она. – Знаете, сколько денег вложено в ремонт ванной? Если бы хоть одна трещинка на плитке появилась из-за драки, следующий ваш бой был бы на небесах. Идите на улицу и катайтесь в снегу!

Разъяренная Мариам гордо вздергивает нос и вылетает из ванной комнаты, хлопая дверью.

Агустина кричит ей вслед, что по затылку ее сейчас хлопнет.

– Что вы не поделили? – гаркает Августина.

– Ничего, – я виновато опускаю голову. – Простите. Она мне в нос кулаком зарядила, и я едва не кинулась на нее в ответ.

Августина удивленно вскидывает черные брови и интересуется заботливым тоном:

– Дать обезболивающее? Под раковиной есть аптечка. – Она открывает шкафчик. – Вот, кажется… оно.

Я с опаской кошусь на нее.

Кажется?

Ну нет.

– Воздержусь, – качаю я головой. – Не хочу мешать таблетки с алкоголем.

– Тогда лед? На кухне есть.

Августина тянет меня за собой. На кухне она вытаскивает из морозилки коробку со льдом в виде звездочек, и я леплю звездочки к носу.

– Спасибо, – раздается гундение из моего рта. – Извините, что так вышло.

Августина достает себе бутылку темного пива из холодильника и пьет залпом. Она присаживается на окно и кивает мне, предлагая сесть рядом, но я тактично отказываюсь, придерживая лед у носа. Левую ногу Августина закидывает на подоконник, а правая свисает и болтается. Эта брутальная брюнетка смотрит на меня с таким интересом, с каким дети следят за мартышкой в зоопарке – с легким весельем и нескрываемым любопытством. Я кажусь ей забавной.

– Печалишься из-за драки и носа? Мой