— Ты носишь огонь связавших меня.
— И пепел тех, кто отказался быть цепью.
— Освободи меня.
Элиана замерла.
Площадь тоже.
Даже Малгрей перестал улыбаться.
— Что? — прошептал Теренс.
Моргрейн опустился ниже, и его огромные крылья закрыли половину неба.
— Четыре ветви связали меня не за преступление, а за желание открыть Престол. Они испугались того, что сами создали. Красные хотели власти. Серебряные — памяти. Золотые — света без тени. Пепельные — суда без сомнения. Я был первым, кто сказал, что Престол должен принадлежать тому, кто осмелится сесть.
Сайла в Ильсаре говорила: первый, кто сел на него, перестал быть собой.
Элиана подняла серебряный нож памяти.
— Вы не просите свободы. Вы просите вернуть вам право порабощать.
Моргрейн зарычал.
— Я просил мир без слабых клятв.
— Мир без слабости — это мир без людей.
— Люди горят. Драконы правят.
Райгар, лежащий у её ног, хрипло сказал:
— Нет.
Моргрейн повернул к нему голову.
— Красный наследник. Ты отказался от Престола из-за женщины.
Райгар с трудом приподнялся на локте.
— Я отказался, потому что власть, которой нужно предать себя, не стоит даже пепла под её ногами.
Элиана почувствовала, как сердце болезненно дрогнуло.
Моргрейн рассмеялся.
— Любовь делает драконов маленькими.
— Нет, — сказал Райгар.
— Она наконец показывает, насколько маленькими мы были без неё.
Малгрей закричал:
— Довольно!
Он ударил кристаллом о ступени.
Чёрная волна прошла по площади. Несколько мятежников рухнули, выгибаясь, и из их тел поднялись тени. Люди Ордена Трёх Искр один за другим превращались в проводники древней тьмы. Малгрей не собирался сохранять даже собственных сторонников.
— Если вы не возьмёте Престол, — прошипел он, — я принесу ему достаточно крови, чтобы он сам выбрал хозяина.
Площадь под ногами дрогнула.
В глубине дворца, там, где находились корневые печати, что-то открылось.
Ольвен выбежал к верхней арке. Лоб перевязан, мантия в пепле, но в руке он держал посох с красной и серой нитями.
— Княгиня! Круг готов, но его нужно замкнуть четырьмя долями!
— Что нужно? — крикнула Элиана.
— Пламя Ардент, память серебра, пепел Вейр и кровь того, кто открыл ложный договор!
Теренс побледнел.
— Моя.
Элиана резко повернулась.
— Нет.
Он впервые не отступил от её взгляда.
— Да.
— Теренс.
— Я не вместо тебя. Не решаю за тебя. Я отвечаю за своё.
— Это может убить тебя.
Он посмотрел на Малгрея, на горящую площадь, на Райгара, на неё.
— Мама сказала, что любовь без мужества становится предательством. Я слишком долго был доказательством. Позволь мне хотя бы сейчас стать исключением.
Элиана почувствовала, как что-то внутри неё сжалось до боли.
Прощение не пришло.
Но пришло другое.
Жалость? Нет.
Признание.
Он всё ещё был виновен. Но он больше не бежал от вины.
— Если умрёшь, я не прощу тебя и за это, — сказала она.
Он едва улыбнулся.
— Тогда постараюсь не умирать.
— Ненавижу это слово.
— Я знаю.
Кайрен подбежал к ним, тяжело дыша.
— У нас есть план, который выглядит как самоубийство?
— Да, — сказала Элиана.
— Отлично. День сохраняет стиль.
Мирена появилась рядом, на щеке кровь, в руке меч.
— Память серебра где взять? Сайлы здесь нет.
Элиана достала серебряный нож.
— Есть нож памяти.
Ольвен крикнул сверху:
— Этого хватит, если он хранил истинный дар!
— Он хранит.
Амулет не охладился, когда Сайла дала его. Значит, нож не был ловушкой.
Райгар попытался подняться.
Элиана опустилась перед ним на колено.
