Измена, раскрытая попугаем. Моя месть остра - Хлоя Минт

– Спасибо, что присмотрели за ней, – сказал он ей. – Дальше я сам.

– Я никуда с тобой не поеду, – запротестовала я.

Но он уже взял меня под локоть – крепко, властно, не оставляя шанса на сопротивление. Бросил на стойку купюру, которой хватило бы на ужин для всего бара и повёл меня к выходу.

– Пусти! – я упиралась, хваталась за стулья, но он был сильнее. – Иди к своей Алине! Катись к чёрту!

Евгений молча тащил меня на улицу. Ночной воздух ударил в лицо прохладой, но не отрезвил. У входа уже стояло такси – видимо, он вызвал его ещё по дороге.

– Не хочу! – упиралась каблуками в асфальт. – Не хочу ехать с тобой! Ты козёл! Слышишь? Козёл!

Он попытался усадить меня в машину, в этот момент я, окончательно озверев, полоснула его ногтями по щеке.

Евгений замер на секунду. На смуглой коже выступили три алые полосы. Он медленно поднял на меня глаза.

Я ждала вспышки. Крика. Хотя бы гневного слова. Но он лишь шумно выдохнул и, подхватив меня под колени, буквально втолкнул в салон.

– Поехали, – бросил он таксисту, садясь рядом.

Машина тронулась. Я отодвинулась в самый угол, как раненый зверь, и отвернулась к окну. Слёзы жгли глаза, но я не позволяла им пролиться.

– Ульяна, – раздался его голос. Тихий, усталый. – Успокойся.

– Ты урод, – прошептала, не оборачиваясь.

Мужчина не ответил. Только вздохнул.

– Ты урод, – повторила я, чувствуя, как язык становится тяжёлым.

– Я знаю.

– И я тебя ненавижу.

– Знаю.

Я хотела ещё что-то сказать, но голова вдруг стала свинцовой, веки налились тяжестью. Город за окном расплывался в огни, и я не заметила, как начала клевать носом.

– Спи, – донёсся до меня его голос, уже откуда-то издалека. – Дома поговорим.

– Я не хочу домой... – пробормотала я.

Но глаза уже закрывались. Последнее, что я почувствовала, как что-то тёплое и мягкое опустилось на мои плечи. Его пиджак.

И, проваливаясь в сон, успела подумать: «Почему ты так заботишься обо мне, если у тебя есть она?..»

Глава 15

Глава 15

Глава 15

Ульяна.

На границе сна и яви я почувствовала, как меня обнимают сильные руки. Тёплые, надёжные, пахнущие чем-то знакомым – дорогим парфюмом, ночным городом и едва уловимой хвоей. Голова была тяжёлой, как после удара, веки не желали открываться, а во рту поселилась пустыня. Я смутно понимала, что меня куда-то несут. И этот кто-то явно не собирался отпускать.

– Пусти, – прошептала я, не узнав собственный голос.

– Нет, – раздалось сверху.

Евгений. Ну конечно. Кто же ещё мог врываться в бары, вытаскивать меня из сомнительных приключений и нести на руках, как нашкодившего ребёнка.

Приоткрыла глаза. Потолок знакомой квартиры поплыл передо мной, как отражение в воде. Он заносил меня в гостиную, аккуратно, но крепко прижимая к груди. Мои руки безвольно болтались, голова покоилась на его плече и я ненавидела себя за то, что мне было хорошо. За то, что его близость успокаивала, а не раздражала.

– Отпусти, – потребовала я, пытаясь дёрнуться.

Мужчина лишь сильнее сжал меня.

– Не сейчас.

– Почему ты вообще за мной приехал? – мой голос дрогнул. – Почему не остался со своей Алиной?

Он не ответил. Вместо этого опустился на диван, усадил меня, но не успел выпрямиться, как я вцепилась в его галстук. Пальцы свело судорогой, но я не разжала их. Я потянула его вниз и он, потеряв равновесие, вынужден был сесть рядом – близко, слишком близко.

– Ульяна, – начал он, но я не дала ему сказать.

– Ты ужасен, – выдохнула, глядя ему в глаза. Слёзы уже подступали, горячие, обжигающие. – Ты ужасен, потому что заботишься обо мне. Почему? Зачем? Если у тебя есть она, если она целует тебя, если она твоя невеста... Зачем ты носишь меня на руках, зачем ищешь по городу, зачем кормил меня тортом и смотрел так, будто... будто...

Голос сорвался. Я зажмурилась, но слёзы всё равно потекли – солёные, горькие, как моя дурацкая любовь.

Он подался вперёд, но я вскочила. Резко, неловко, едва не опрокинув журнальный столик. Ноги не слушались, но всё же удержалась, нависнув над ним. Слёзы капали с моих щёк прямо на его лицо – на смуглую кожу, на острые скулы, на приоткрытые губы. Я видела, как каждая капля оставляла мокрую дорожку, как он не отворачивался, не вытирал, а смотрел на меня снизу вверх тёмными, серьёзными, полными боли глазами.

– Не могу, – всхлипнула я. – Не могу я выйти за тебя...

Его лицо замерло. Даже дыхание, кажется, остановилось.

Я всхлипнула ещё раз, чувствуя, как грудь разрывается от отчаяния.

– Потому что люблю. Люблю тебя... – прошептала я.

И это признание повисло в воздухе. Тишина стала оглушительной. Я стояла над ним растрёпанная, с мокрыми щеками, и чувствовала, как последние остатки гордости рассыпаются в пыль.

– Ульяна, – тихо, очень тихо произнёс он.

Мужчина медленно поднялся. Его ладони легли на мои щёки, стирая слёзы большими пальцами. Я попыталась отстраниться, но он не позволил.

– Посмотри на меня, – попросил он.

Я не могла. Боялась. Боялась увидеть в его глазах жалость, или хуже – равнодушие.

– Посмотри, – повторил Женя, в его голосе было столько нежности, что у меня подкосились ноги.

Я подняла глаза.

Его взгляд горел. Тёмный, обжигающий, полный чувства, которое я так долго не решалась назвать. Он смотрел на меня так, будто я – самое драгоценное, что у него есть.

– Ты дурочка, – прошептал он, проводя губами по моему виску. – Алина – никто. Она никогда не была моей невестой. Это она сама придумала. Я не хотел, чтобы ты видела эту сцену, поэтому и попросил выйти. Я не знал, что она...

– Ты молчал, – перебила я, всё ещё всхлипывая. – Ты просто сказал: «оставь нас». И я подумала...

– Я идиот, – он прижался лбом к моему лбу. – Я испугался, что ты подумаешь именно так. Испугался, что всё испорчу. Поэтому сначала решил выпроводить её, а потом уже объясниться с тобой. Но ты сбежала.

Судорожно вздохнула. Его руки всё ещё держали моё лицо, его дыхание смешивалось с моим.

– Значит, Алина... – прошептала я.

– Прошлое, –